— Да, это ты любишь. Никак не получилось избавить тебя от столь пагубной привычки — столько непритворного сожаления — Звоню, чтобы сообщить, что ты знатно подурнела и поглупела за то время, что мы не виделись. Не нравишься ты мне, ой как не нравишься. Придется помочь тебе стать прежней. Иначе, боюсь я буду вынужден избавиться от тебя. Ты же знаешь, не люблю я перемен в своих куклах.
— Я не твоя кукла.
— Ошибаешься. Впрочем, я не для этого трачу на тебя время. Детка, хочу загадать тебе загадку…
— Я больше не играю.
— Прошу, ради меня, это в последний раз. Последняя игра.
— Нет!
— Но без загадки, ты проиграешь даже не начав, уверена, что хочешь это? — забота и ласка, вот что я всегда слышала в его голосе, понимая, что это сумасшествия, я все равно покупалась на это.
— Говори.
— Так-то лучше. «Всего нас 8. Мы двигаемся только вперед, не отступая. Но за нами находятся стоя еще 8! Кто Мы?» Отгадаешь и возможно, кто-то не умрет…
Ответ Людовику был не интересен, поэтому он сбросил звонок, как только договорил последнюю фразу.
Ну, разгадка ясна — пешки. Какие только пешки? Что он имел ввиду? Ненавижу эти его загадки, всегда двойное дно, а, бывает, и тройное. Мне нужно подумать, и не здесь, школа не самое подходящее место для решения подобных задач.
Я вышла из туалета, но не успела пройти и пары шагов, как наткнулась на Данте. Он стоял за углом, прислонившись к стене и закрыв глаза.
— Крис, это был Льюис Грэм? — от его тихого вопроса я споткнулась на ровном месте.
— Ты и это знаешь?
— Знаю, не сразу, правда, понял. В отчетах о нем мельком, хорошо, что фамилию не сменил, по ней и догадался. Это ведь не случайность? — отлепившись от стены, Данте попытался заглянуть мне в глаза, даже голову склонил.
— Не знаю. И откровенничать с тобой не собираюсь, пока не пойму, что к чему. Ты ведь так и не можешь внятно ответить, какой интерес для тебя представляет это дело? — обойдя Данте двинулась я дальше.
— А что, если расскажу? Ты перестанешь делать вид, будто я — пустое место? — опережая меня, заступил дорогу парень.
— Я подумаю над этим — усмехнулась и сделала шаг вперед.
— Ладно. Где-то месяц назад мне на скрытый адрес пришло письмо. Странное письмо. В нем были заметки и вырезки из старых газет. Вначале я думал, что кто-то пошутил. Потом, вчитываясь в содержание, понял, что ничего смешного в них нет. В основном криминальные хроники, но никак между собой не связанные. Единственное, что их объединяло — это автор статей. Мистер Ревендж — как он себя называл…
— И чего ты замолк? Это мне ничего не объясняет — устав ждать, когда Данте соизволит продолжить, спросила я.
— Мой отец — журналист. И издавался он под псевдонимом Ревендж. Возмездие, месть — ему нравилось это слово. Он писал об убийствах, авариях и странных несчастных случаях. Две недели назад матери сообщили, что он скончался и больше не сможет выплачивать алименты на сестру и меня. После случившегося я с большей тщательностью стал разбираться в письме, отправленном им. И не сомневаюсь, он что-то раскопал. Когда я достал досье на тебя, все встало на свои места. Статьи, что мне прислал отец, — об убийствах Кукловода.
Вот и последняя часть головоломки встала на свое место. Данте тоже завязан в этом деле. И, похоже, он в нем погряз по самую макушку.
— Хочешь сказать, что твой отец вел свое расследование? И ты решил пойти по его стопам?
— Тебе кажется это смешным? — заметив, что уголки моих губ с каждым его словом все уверенней поднимаются вверх, Данте прошипел сквозь зубы.
— Нет, — покачала я головой — мне это кажется глупым. Если даже ты сам допускаешь возможность, что твоего отца убили, стоит ли нарываться? Что ты хочешь получить в итоге? И не говори мне, что ничего. Любое действие приводит к какому-то результату, к чему приведет твое? Вот в чем вопрос, — улыбнулась я. Данте вздрогнул, но глаза, которыми вел со мной молчаливую борьбу, не отвел.
— Я хочу, чтобы убийцы моего отца получили по заслугам, — его взгляд стал тверже.
— То есть, собираешься упечь нас за решетку? — как банально. Но при его воспитании и возрасте — простительно.
— Не тебя, — уклончивый ответ.
— Ну-ну, попытайся, только я вот что тебе скажу. Этих ребят никакие решетки не остановят. Пропусти, мне нужно идти, — оттеснила плечом я парня и пошла к выходу.
— Ты не сможешь от этого сбежать!
— А кто сказал, что я побегу?
Ты знаешь, я бегать не буду.
Нужна — забирай, нет — уходи.
У Марка Твена есть одна хорошая история. Я бы сказала, поучительная. Там рассказывается о враче. Как-то он помог бродячему псу, что оказался на пороге его дома. Вылечил его. На следующий день пес снова пришел и привел еще одного своего товарища. Врач такой собачьей дружбе умилился и вылечил и вторую собаку. А еще через день пес уже привел двоих. Врач больше не умилялся, но лечил. И так продолжалось довольно долго. Пока врач, вконец не озверев, не взял ружье и не перестрелял всю эту собачью братию. К чему это я? А к тому, что любое хорошее или плохое дело наказуемо… последствиями.
