А вот уже 24 мая на Марсовом поле прошёл митинг против этнической преступности. Я на этом митинге, к сожалению, быть не мог, так как был занят по работе. Я тогда работал юристом в юридической консультации, сидел на первичном приеме граждан и из-за занятости юристов нашей консультации, не мог оставить наш кабинет. Теперь же, опуская рутинные подробности нашей партийной деятельности, я сразу перейду к тому ЧП, которое несколько перестроило привычный уклад работы регионального отделения. Итак, был вечер 2015 года. Я открываю социальную сеть ВКонтакте. Вижу, что партийный чат регионального отделения НДП-СПб прекратил работу без всяких объяснений — люди из чата выведены, а группа НДП-СПб во ВКонтакте переименована, и партийное фото в группе поменялось. В чем дело? Участники партийного чата НДП-СПб выходят на меня через личные сообщения. Спрашивают, что случилось? Через некоторое время организуется новый чат, куда включаются бывшие участники партийного чата НДП-СПб. Я узнаю, что Андрей Кузнецов без объяснений закрыл партийный чат НДП-СПб, и вывел партийную группу регионального отделения в свое личное подчинение. В новом чате личный состав регионального отделения НДП-СПб принимает решение встретиться для обсуждения «ситуации с Кузнецовым». Для встречи выбран ресторан «Мама Рома». Встреча должна состояться вечером (если мне не изменяет память, то это было время сразу же на следующий день). Так как я не Питерский и мне еще предстояло найти указанное заведение, я выехал из Красного Села за 2 часа до назначенного партийным составом времени для встречи, а потому прибыл я к указанному заведению первым. Обследовав ресторан и не найдя своих соратников по партии, я вышел на улицу и стал их ждать у дверей ресторана. И уже через минут пять ко мне подошел молодой человек. Он представился, и сказал:
«Здравствуйте, Лев».
И мы поздоровались за руку. Я понял, что он узнал меня, и это, в общем-то, было не трудно ему сделать, так как мое «реальное» лицо, весьма, было схоже с моими фото на моих страницах в социальных сетях. Это оказался новый наш партийный соратник. Мы перекинулись несколькими фразами друг с другом и начали ждать своих соратников вместе. Долго нам ждать их не пришлось — скоро уже мы увидели группу людей, в которых узнавались Павлов, Гагарин и другие. Весь вид у наших партийных товарищей выражал некую озабоченность, и это выражалось не только в их движениях, но и читалось в их лицах. Здесь я хорошо запомнил преподавателя университета Павлова, одетого строго в черное пальто и держащего в руке папку. Он чем-то мне напомнил партийного функционера из какой-то старой кинохроники советских времен. Мы увидели друг друга, я поздоровался со своими партийными товарищами за руку и мы все вместе вошли в ресторан. Ресторан, полный людей, шумел. Здесь сидели за столиками компании, вбиравшие в себя молодых людей и весело что-то обсуждавших. Весь этот беспечный мир был далек от той миссии, ради которой явилась сюда наша группа. Администратор ресторана, подбежав к нам, предложила найти свободный столик. Такой столик мы нашли, спустившись по ступенькам чуть ниже и завернув влево — там как специально уже имелся уютный уголок, состоящий из прямоугольного столика, и чем-то напоминавший маленький кабинет, стены которого украшали полочки с марочными винами. Мои соратники, передвинув стол к дальней стене и поставив его в виде президиума, перенесли в это же место еще один стол, только круглый. Нам должно было хватить всем места, ведь нас было 11 человек.
Все заняли удобные для себя места, а во главе импровизированного президиума уселись преподаватель Павлов и господин Гагарин. Я занял место за круглым столом, а рядом со мной сел Волоцкой. Кстати, по поводу нашего исторического собрания было сделано фото, но на этом фото мы сидим с Волоцким уже за прямоугольным столом, и нас от Павлова и Гагарина отделяет Чупрун. Этот момент объясняется очень просто. Дело все в том, что нам, чтобы всем попасть в кадр, нужно было как-то сесть за столиками поплотнее. И потому мы поменялись местами. Но, однако, продолжу свое повествование о тех суровых днях, о которых будущим поколениям будет известно только что по параграфам в учебниках по истории. Итак, как я уже ранее сказал, я, усевшись за круглый столик и положив перед собой ручку со своим кожаным блокнотом, в котором собирался проконспектировать ход и итоги нашего собрания, все свое внимание направил к начавшему говорить Павлову.
На собрании обсуждался вопрос о поступке Андрея Кузнецова. Поочередно высказывались Павлов, Гагарин, Чупрун и менее всего Волоцкой, вставлявший фразы и уточнявший факты из поведения Кузнецова. Не меньше одного часа шли обсуждения просчетов в работе Андрея Кузнецова в период его нахождения на должности руководителя регионального отделения НДП-СПб. В обвинение ему ставились:
— диктаторские замашки;
— коррупция, а то есть вывод партийных средств, выделяемых Москвой на проведение партийных акций, в свой «карман»;
