«при полной неготовности вашего народа к сложной демократической жизни — она должна постепенно, терпеливо и прочно строиться СНИЗУ, а не просто возглашаться громковещательно и стремительно сверху, сразу во всем объеме и шири» (написано Солженицыным в конце эпохи СССР — прим. Лев Трапезников).
Далее писатель отмечает:
«Все указанные недостатки почти никак не относятся к демократии малых пространств: небольшого города, поселка, станицы, волости (группа деревень) и в пределе уезда (района). Только в таком объеме люди безошибочно смогут определить избранцев, хорошо известных им и по деловым способностям и по душевным качествам. Здесь — не удержатся ложные репутации, здесь не поможет обманное красноречие или партийные рекомендации. Это — именно такой объем, в каком может начать расти, укрепляться и сама себя осознавать новая российская демократия. И это — самое наше жизненное и самое ваше верное, ибо отстоит в нашей местности: неотравленные воздух и воду, наши дома, квартиры, ваши больницы, ясли, школы, магазины, местное снабжение, и будет живо содействовать росту местной нестесненной экономической инициативы. Без правильно поставленного местного самоуправления не может быть добропрочной жизни, да само понятие «гражданской свободы» теряет смысл».
Далее Солженицын отмечает, что демократия «малых пространств» сильна тем, что она по своей конструкции НЕПОСРЕДСТВЕННАЯ.
Он говорит, что демократия эффективна там, где применимы народные собрания, а не представительные институты.
Вот так описывает Солженицын прямую — непосредственную демократию:
«еще с Афин и даже раньше. Такие — уверенно действуют сегодня в Соединенных Штатах и направляют местную жизнь. Такое посчастливилось мне наблюдать и в Швейцарии, в кантоне Аппенцель. Я писал уже об этом в другом месте, не удержусь тут повторить кратко. На городской площади собраны, плотно друг ко другу стоят все имеющие право голоса («способные носить оружие», как предлагал в Аристотель). Голосование — открытое, поднятием рук. Главу своего кантонального правительства, ландамана, переизбрали очень охотно, с явной любовью, — но из предложенных им законопроектов тут же вслед проголосовали против трех: доверяем тебе! правь нами — но без э_т_о_г_о!»
А вот еще. Прочитайте господа — это восхитительно:
«А ландаман Раймонд Брогер в программной речи сказал: Вот уже больше полутысячелетия наша община не меняет существенно форм, в которых она правит сама собою. Нас ведет убеждение, что СВОБОДА связана с нашими обязательствами и нашим самосдерживанием. Не может быть свободы ни у личности, ни у государства без дисциплины и честности. Народ — решающий судья во всех важных вопросах, но он не может ежедневно присутствовать, чтоб управлять государством. И поэтому в управлении неизбежна примесь аристократического или даже монархического элемента. (То же говорил и Аристотель.) Правительство, продолжал Брогер, не должно спешить за колеблющимся переменчивым народным голосованием, только бы переизбрали вновь, не должно произносить зазывных речей избирателям, но двигаться против течения. Задача правительства: действовать так, как действовало бы разумное народное большинство, если бы знало все во всех деталях — а это становится все невозможнее при растущих государственных перегрузках. Именно демократическая система как раз и требует сильной руки, которая могла бы государственный руль направлять по ясному курсу».
Солженицын здесь замечает, что демократия «малых пространств» целые века существовала в нашей стране — это и городские веча, это и казачье самоуправление, это и русский деревенский мир. А с конца 19 века росла и развивалась такая форма демократии в России, как Земство, которое было уездным и губернским.
Александр Исаевич с сожелением отмечает, что земство не имело своего корня в волостях и логически не завершалось Всероссийским Земством.
Октябрьский переворот сломал всякое земство и заменил его Советами, которые были поставлены в зависимость от компартии СССР. Солженицын говорит, что Земства необходимо в стране возраждать, отмечая, что местные Советы народных депутатов не выполняют своих функций, а то есть, они в полной мере не выражают интересы всех групп населения.
Завершая главу, Солженицын пишет:
«Много лет занимавшись государственной историей предреволюционной России, я использую тут опыт наших лучших практических деятелей и умов, соединенный с моей посильной разработкой. Разумеется, тот опыт не может быть просто перенесен в сегодняшнюю растерзанную страну, где искажены самые основы жизни, но и без него вряд ли наш подъем произойдет здоровыми путями».
К главе «Земство»
