Максим расположился в зале и изучал бутафорский дуэльный пистолет.
Аромат кофе быстро наполнил кухню. Потом они все вместе сидели на диване в зале, пили кофе, Макс жевал мармелад и восхищался пистолетом. Потом забрал маску волка и убежал в свою комнату.
Дмитрий думал о том, что для счастья надо совсем немного — домашний уют, чашечка горячего кофе и искренность. Последнего ему особо не хватало в жизни.
Деньги — это хорошо, успех в жизни — прекрасно. Но ничто не заменит доверительных отношений и теплоты доброго открытого сердца. У Софьи оно однозначно большое и доброе. Ранимое, нежное и беззащитное. Поэтому у нее такой взгляд — настороженный, недоверчивый.
Слишком часто Софья ошибалась в людях, слишком часто они обижали ее. Возможно, Ярцев был одним из первых, кто нанес раны ее доверчиво открытой для всего мира душе.
— Прости, я был дураком, — неожиданно выдал Дмитрий, ставя пустую чашку на низенький столик у дивана.
— Ты о чем? — не поняла Софья.
— О том, что портил тебе жизнь в гимназии.
— Нашел, что вспоминать, — рассмеялась Софья. — Это когда было?
— Неважно. Все равно ты должна знать — я был неправ и вел себя, как последняя свинья. Прости.
— Прощаю, — Софья царственным жестом указала Ярцеву на турку. — Мне еще кофе, пожалуйста, — велела она. — И на этот раз с ложечкой сахара. Чтобы подсластить горечь нанесенной тобой обиды, — рассмеялась Софья. — Странный ты бываешь. А я еще страннее.
— Значит, мы идеально странная парочка, — подвел итог Дмитрий, наливая кофе в чашку Софьи.
— Дядя Дима, а можно я приглашу вас на наш праздник в школе? У нас будет спектакль. Музыкальный. Я в главной роли.
— Разве? — вскинула брови Софья.
— Конечно «Волк и семеро козлят». Я — волк. И волк в начале названия. Значит, я главный. Приходите, дядя Дима, будет весело, — Максим потянул за рукав Ярцева. — Волк никого есть не будет, и вообще, это переделанная сказка. На новый лад.
— Обязательно приду, раз ты меня приглашаешь, — согласился Дмитрий.
Софья кинула на него благодарный взгляд. Макс очень нуждается в старшем товарище, раз отец к нему интереса не проявляет.
Школьный новогодний праздник состоялся за неделю до Нового года. В актовом зале на сцене пели и плясали козлята, коза, волк и Дед Мороз со Снегурочкой.
Макс держался уверенно, рычал убедительно.
— Максим молодец, — Ярцев от души аплодировал артистам. — Да все дети молодцы, такие талантливые!
После концерта начались эстафеты и игры. Ребята водили хороводы вокруг елки, читали стихи для Деда Мороза, а тот традиционно одаривал их конфетами.
Макс из волка обычного превратился в волка-оборотня. Он демонстрировал товарищам оружие, и раритетный театральный пистолет произвел на друзей Макса неизгладимое впечатление.
Родители разбрелись по актовому залу. Ярцев разговаривал с директором школы, присутствовавшем на празднике.
К Софье подошла председатель родительского комитета класса Кристина Александровна Бурова — женщина за сорок, с крупными бриллиантами в ушах и вызывающе широким обручальным кольцом на пальце правой руки:
— Хотела поговорить с вами о Максиме. Он много врет, — начала она наставительно. — В таком возрасте это нехорошо.
Софья удивилась. Максим не имел такой привычки. Может, фантазирует? Но и этого она за сыном не замечала.
— С чего вы взяли? — удивилась она.
— Мне рассказала дочь Инга, — поправила зализанную прическу-каре Кристина.
Бурова преподавала в Университете философию, писала научные работы и родила дочь поздно, потому что ребенок — это большая ответственность и отнимает много времени. Кристина любила учить жизни других родителей, ей нравилось рассуждать о детях и делать замечания окружающим.
— И что же вам рассказала Инга? — поинтересовалась Софья.
— Максим всем врет, что вы — фотомодель, — печально усмехнулась Бурова, подчеркивая грустной улыбкой всю глубину лжи Макса. — Сами понимаете, как нелепо это выглядит.
— Это правда, — ответил за Софью подошедший Ярцев. — Госпожа Коршунова работает на мою фирму. Весной она будет представлять наше рекламное агентство на конкурсе в Милане. Максим замечательный парень, ему незачем врать.
— Так вы не отец Максима? — деланно удивилась Бурова.
— Я работодатель Софьи Павловны, — с улыбкой ответил Ярцев. — И спонсор вашей школы.
— Я разведена, — напомнила Кристине Софья.
Наверняка Бурова помнит это, но неуемное любопытство из нее так и прет. Увы, оно никого не красит. Даже преподавателя философии.
— Да, конечно, забыла, — кивнула Кристина, и тут же переключилась на Дмитрия. — А у вас что же, международное рекламное агентство?
— Да, международное. А это что, имеет какое-то значение? — выгнул бровь Ярцев.
— Родительский комитет оказывает поддержку неполным семьям и следит за моральным здоровьем детей. Мы должны знать и понимать, как воспитываются дети без отца, достаточно ли о них заботится мать.
— Материальную поддержку оказывает? — поинтересовался Ярцев.
— Нет, материальную мы оказать не можем, но морально всегда поддержим.