От одной мысли, что нужно поесть, Тинарию затошнило, поэтому она оделась и без завтрака сразу отправилась на занятия к лорду Линету.
Маг уже ждал в комнате, в которой раньше Тинария обучалась разным премудростям «как стать леди» вместе с Эвой. Особой ностальгии по прошлым занятиям Тина не испытала, так как не очень их любила. Вспомнила только весёлые проделки, которые совершала вместе с Эвой под её предводительством, сбегая с уроков этикета или рукоделия.
Первое занятие с лордом Линетом сразу пошло косо-криво. Тине нездоровилось, головная боль не отпускала и всё сильнее пульсировала в висках, от чего девушка становилась невнимательна и плохо воспринимала новую для себя информацию.
Лорд Линет сначала хмурился, потом стал раздражаться.
— Мисс Налт, вас мучают головные боли?
— Да, милорд.
— Почему же вы не поможете себе? Вы всё-таки целитель.
— Я пытаюсь, сэр. С утра пробовала несколько раз. Но магия помогает лишь на несколько минут, а потом боль снова возвращается.
— Давайте я попробую помочь вам, — снисходительно проговорил лорд Линет.
Действия мага-учителя облегчили головную боль на более долгое время, чем действия самой целительницы, и маг уже посматривал на ученицу с чувством превосходства, а потом виски прострелило так резко и неожиданно, что Тинария даже вскрикнула.
Поняв, что сегодня не получится заниматься, лорд Линет отпустил девушку отдыхать.
По дороге в комнату одна из горничных сообщила Тине, что её искала Эва и просила найти её, как только Тина освободится после занятий, но целительница решила потом навестить подругу — сейчас она находилась не в том состоянии, чтобы вести беседы.
Мелькнула тревожная мысль, что вчера она тоже не смогла поговорить с Эвой о том, что произошло, из-за начавшейся головной боли. Однако Тинария все равно решила сначала немного подремать, а потом найти подругу.
Но, видимо, отдохнуть девушке было не суждено. Как только она закрыла глаза, уменьшила головную боль в надежде, что до её возвращения успеет заснуть, в дверь комнаты постучали.
— Тина, я знаю, что ты здесь, — прозвучал за дверью приглушённый мужской голос. — Открой, пожалуйста. У меня очень важное дело.
Тинария узнала голос и с трудом поднялась, оправила платье, в котором и улеглась, будучи не в силах раздеться, как смогла пригладила растрепавшиеся волосы и, с мысленным вздохом, открыла дверь.
За ней стоял лакей дома Стренджей. Том Филт переминался с ноги на ногу и был сам на себя не похож — светловолосый, высокий и очень худой парень, чуть старше самой Тины, обычно улыбчивый и веселый, сейчас выглядел бледным, серьёзным, а ещё, похоже, чем-то испуганным.
— Что случилось? — Тина с удивлением разглядывала Тома Филта, с которым у неё сложились дружеские отношения.
— Могу я войти? — спросил парень и оглянулся за спину, словно ожидал кого-то там увидеть.
— Конечно, входи, — вздохнула Тинария и посторонилась, впустив парня в комнату, машинально отметив, что коридор пуст.
Том зашёл, плотно прикрыл за собой дверь, прислушался к чему-то за ней. Всё это время Тинария с удивлением наблюдала за его манипуляциями и мимикой.
Наконец, Том посмотрел на девушку, немного смущённо усмехнулся.
— У тебя что-то болит? — спросила Тина, уже по привычке потянувшись к чужому запястью.
— Нет, Тина. Ничего не болит.
Тинария лишь приподняла выразительно брови: «Зачем тогда пришёл?», и опустила руку.
— Значит, так. Я расскажу по порядку, — нахмурился Том, нервно засунул руки в карманы и уставился на Тину.
— Рассказывай, конечно, — вздохнула целительница и присела на единственный стул в комнате.
— С утра меня вызвал наш управляющий, — начал рассказ Том. — Мистер Кухарт давно хотел поговорить со мной, и вот время для нашего серьёзного разговора пришло… Ну да это не имеет отношение к тому, что я хочу рассказать. В общем, Тин, не ожидал я такого от него. Вот честно. Сколько знаю его, всегда думал: хороший мужик, правильный, хоть и строгий. А тут удивил он меня очень. И неприятно стало.
— Да что случилось-то? — скривилась девушка — боль снова возвращалась. — Ты хотел рассказать по порядку. Давай быстрее, голова очень болит.
В висках выстрелило вдруг так, что Тина прикрыла глаза, посылая себе импульсы обезболивания, приложила пальцы к вискам, сжимая те, ненамного облегчая свое состояние.
— Голова болит? — вдруг с неожиданным любопытством спросил Том. — У тебя?
Тина отметила, что спросил парень не с сочувствием, а вот именно с непонятным интересом.
— Да. Со вчерашнего вечера, — со вздохом пожаловалась Тина, открывая глаза, и отрывисто резко добавила: — Странная боль. Не проходит. Не могу себе помочь. Хотя и стараюсь. Проходит, но на незначительное время. Потом опять возвращается. Видимо, моя магия что-то барахлит. Никогда такого не было.
На лице Тома появилось совершенно необычное выражение — смесь понимания, сочувствия, испуга и возмущения.