Она повернулась и пошла к выходу. Олхазены двинулись за ней. Фентон оцепенело глядел им вслед. Он слышал, как хлопнула дверь, как они прошли по дорожке палисадника перед домом.
— Это же не настоящие картины, — повторил он беззвучно, одними губами. — Какая-то мазня…
Он повернул картину к стене и поставил на пол. Потом как-то весь подобрался и сказал инспектору:
— Думаю, теперь мы можем идти.
Они сели в полицейскую машину. Фентон оказался между инспектором и детективом. Машина выехала с Болтинг-стрит, миновала еще две улицы и оказалась у набережной. Зеленый глаз светофора потух, зажегся красный, и Фентон пробормотал:
— Она мне не верит… И никогда не поверит.
Потом, когда светофор снова мигнул, и машина тронулась, он крикнул:
— Ну, хорошо! Я признаюсь во всем! Разумеется, я был ее любовником, и ребенок от меня. Уходя из дома, я открыл газ. Это я убил ее! И свою жену тоже хотел убить, как только мы приедем в Шотландию. Признаюсь, я сделал это… сделал это… сделал.
