– Интригуете, – как можно спокойнее сказала я, стараясь сесть. Говорить о важном лежа, не прельщало. Надо хоть из уважения сесть, что я и постаралась сделать.
– Отдыхай, Светлана, не вставай. Я буду краток, так как времени у нас мало. Я слышал ваш прошлый разговор с сыном, и почувствовал весь твой страх. Также я вижу обеспокоенность и страх сына, – сказал он, пристально глядя на меня. Словно в душу пытался заглянуть и что-то там найти.
– Узнать о том, что я могу не выжить, как-то пугает и не располагает к хорошим мыслям, – тихо сказала я, отводя взгляд.
– Поэтому я и пришел. Иногда что бы пережить боль нужно что-то в противовес. То чем можно бороться или ради чего жить. Я очень люблю сына, надеюсь и ты тоже. Постарайся выжить ради него. Поверь, если ты не выдержишь и умрешь, он уйдет следом. Моя дочь уже рассказала тебе про истинную пару, так вот и туту есть свои нюансы. Половинки не могут жить друг без друга. Большинство пар умирают, если не вместе, то друг за другом. Душевная боль от разлуки так высока, что с этим просто невозможно жить.
– Но я ведь ещё не волчица, вдруг он сможет выжить? – тихо прошептала я, перебирая в голове запасные варианты. Умирать я не собиралась, но никто не застрахован от этого, и всякое может случиться.
– Жить, зная, что никогда уже не встретишь вторую половинку? Прожить в одиночестве столетия, ты этого для него желаешь? – прорычал он.
Меня испугал не этот голос и тон, а его слова.
– Нет, я не желаю никому такой участи. Это не жизнь, а существование.
– Рад, что ты понимаешь это. Вижу, ты действительно сильно любишь его, большего счастья для любимого сына я и пожелать не мог, – довольно сказал он, а я не знала, как быть.
– Думаете, одной моей любви будет достаточно, чтобы пережить боль? – с надеждой глянула на него, а он удивленно взглянул на меня.
– Почему только твоей любви? Мой сын без ума от тебя. Вы пара! – воскликнул он, глядя на меня в недоумении.
– Все только и твердят, что мы пара. Я вообще мало что понимаю в этом. Я только несколько дней назад узнала, что не человек, и всех ваших приколов не знаю. Все ваши понятия для меня пусты.
– Вот ведь молодежь. Приколы она не знает, – пробурчал, он себе под нос вставая. А потом посмотрел на меня, и словно его озарило. – Ты же девушка, да ещё и молодая, как я мог не понять этого сразу! – Так, а теперь вот обидно. Что он там понял?
– Что-то не так? Вас смущает мой возраст?
– Всё отлично. Я просто забыл, что молоденькие девушки любят ушами. Вам надо все рассказывать и показывать, доказывать, – как маленькому ребенку разъяснял он устало. – Значит, сын тоже тебе говорил, что вы пара и только, но забыл, что ты не понимаешь его слов. Тебе нужно признание в чувствах, не так ли? – усмехаясь, сказал он, глядя, как я смущаюсь и краснею. – Угадал, – довольно воскликнул он.
– Не то что бы так, но от сердечных слов не откажусь.
– Светлана, прошу, дай ему время. Мальчик совсем еще молодой. Одна мысль о том, что пару можно встретить так рано, кружит голову, он просто ещё не подумал обо всем. Да и сейчас его волнует твое здоровье. Он бедных врачей так замучил, что думаю, они больше сюда не приедут. Давай мы с тобой договоримся. Ты найдешь в себе силы и будешь бороться ради него и себя, ради вашего будущего. А я ему намекну, что иногда надо баловать любимую женщину нежными словами. Идет? – задорно улыбнулся он, и именно сейчас он был похож на моего волка.
– Идет! – уверенно сказала я. А потом почувствовала, что действительно совсем справлюсь, просто обязана. Я найду силы и переживу трудности и невзгоды, ради светлого будущего.
– Вот и умница, правильный настрой, – довольно сказал он. – Мой сын уже бежит, так что я пойду, – уже у самых дверей подмигнул мне он. Хороший же у Мартина отец, я себе тоже такого хотела бы. Жаль, что с настоящим родителями я пробыла так мало, что не помню их.
Габриэль только открыл дверь, как за ней уже стоял взволнованный Мартин. Мой волк был как всегда великолепен. Джинсы и белая футболка ему очень шли.
– Поправляйся, Светлана, буду ждать тебя завтра полную сил и готовую к обращению, – сказал отец, и с нежностью посмотрел на меня. Не как мужчина смотрит на женщину, а как отец на своего ребенка. Неужели и он считает меня дочерью? Или это так и должно быть, и он печется обо мне как о новом члене стаи?
– Вам спасибо. Теперь я знаю, что делать, – улыбаясь, ответила я. Мне кивнули, а потом мой альфа повернулся к Мартину. Почему я считаю его альфой? Откуда это чувство?
– Сынок, рад тебя видеть бодрым, а не сонным как муха, – довольно произнес отец, глядя на него.
– Спасибо, пап, но ты обещал позвать меня сразу, как проснется Светлана, – осуждающе сказал мой волк, проходя в комнату.
– Так она проснулась, и я как раз собирался идти тебя искать, – беззаботно ответил альфа, и даже успел мне подмигнуть. И всё же они очень похожи.
– Только вы уже о чем-то поговорили, как я погляжу.
