Мада встала и обошла стол, встав в конечном итоге, за моей спиной, и начала гладить волосы, дабы освободить от назойливых мыслей. Также её голос:
– Как могла я забыть о том, как работает кулон? Совсем память подводит. Адам, не беспокойся того, что произошло с тобой за время, кулон меняет настройку наших частот, потому открывает нам знания, которые раньше мы никак не могли узнать, потому возможен анафилактический шок. Были случаи, когда изучали действие кулонов на мышах, у них сгорали синапсы, нейроны и связи, но у тебя подготовленный мозг, иначе не объяснить исхода.
Мада также говорит, вызывая волнение, которое чувствую через время, но прикосновение мамы успокаивает, не давая страху завладеть мозгом:
– Объясню теперь более понятным языком: кулон открывает те знания, которые ранее мы не знали, или долго бы их привычным путем познания. А потому действие можно понять, как просветление ума, когда слова, находящиеся верху мира, приходят в мозг того, кто надел кулон, но есть и преграда. Не бойся, Адам, всё под контролем. В кулоне есть настройка, которая не будет давать избыточное знание. Она в силах разрушить мозг, поменять течение. Он исходит от того, готов ли человек принять истину, начать видеть то, что ранее не было известно, то есть ты, Адам, был почти просветленным, если брать во внимание то, что научился за короткое время гипнозу, который на меня мощно повлиял. Но благодарна тебе за терапию, не справлялась сама, и не смогла бы разгадать тайну, раскрытую тобой за пару дней, где мог увидеть истину, небеса, также значения мира. Они могут шокировать, если будешь вечно смотреть на них. Лучше не засматривайся, а избранно принимай истину, в которой ты слишком мал.
Мада говорит, не останавливаясь на том, что уже и без этого стало ясным:
– Повторюсь, что подготовленный ум может понять и принять состояние, в котором ты пребываешь. Также кулон можно отключить мысленно, чтобы он не действовал всё время, не мешал думать понятиями, которые открыты сейчас, иначе мозг перезагрузиться, и можешь вылететь из состояния, когда не понятно станет, как зовут или, где ты был, то есть уйдет твоя память. Без паники отключи кулон, чтобы он не имел действия на тебя, а работал так, как у тебя обычно и проходит ум по граням мозга, а не сложным понятиям, ибо для их принятия люди и открывают третий глаз. Либо медитацией становятся на ранг выше, чем другие люди, которые лишь окружают. Их знание тоньше, чем твое, потому не бойся, что на время утратишь глаза, что видят небо. Они могут прийти к тебе и без кулона, если в силах достичь.
Мада гладит мои виски, выгоняя любой гнев и иные чувства, которые могут быть или оказать сопротивление, либо не захотеть уходить из состояния третьего глаза, когда видна истина во всех измерениях. Но движения постепенно приземляют прошлого меня на Землю, глаза теряет блеск, словно в них было солнце, озарившее на краткий миг душу, которая стремилась к рассвету и лучам Ра. Мирно садится колесница, из неё выходит обычный парень, который достиг восемнадцати лет, у него жизнь впереди, ждёт, когда покинет родной дом и отправится в путь. Скоро. А сейчас здесь, но не в небесах, кратко озарившие сутью вещей, которые познаны, где сливалась истина и правда в единую картину души. Она направлена в небо и лишь выключенный кулон смог её приземлить. А то она и напиталась лучами познания, наполнившими смыслом разум, который не захотел быть тут. Но Мада также гладила волосы, потирала виски. А затем обняла…
И объятье забрало плохое, что ранее прожито, виделось вложенным, а потому неотъемлемым, но сложилось в другом ключе, ибо объятья мамы смогли вывести из возвышенного состояния, в котором долго был, потому самостоятельно не вышел, ибо очень приятное осознание быта. Мада начала успокаивать и даровать слова, наполнившие меня материнским теплом:
– Отринь переживание, что утратил знание, которое сейчас не достичь, и есть сожаление, что многое хочешь понять сразу, как событие приходит в голову, не думая о том, каким образом оно будет соотноситься с жизнью. Потому живи обыденным разумом, который со временем, при этапах познания может открыть пути, которые были открыты, так как до всего надо дорасти, а не сразу принимать истину. Она может испугать, не неся свет истины, а не темноту, как обильное на лучи солнце, ослепляющее собой, если долго в него вглядываться.
Вижу, как мои глаза из прошлого просветлели, потому стали четче и того оттенка, которого ранее не было. Не таким образом, как произошло с ними в момент большого просветления, которое пришло рано, буквально сломав познание. Формулирую свою мысль, выражающее эмпатию и доверие к тому, как говорила слова мама, которая знает больше о кулоне:
