Они направили оружия друг на друга. Это как в фильмах, во время бандитских разборок. Две враждующие стороны. Это очень интересно, но не сейчас, не тогда, когда на кону жизни настоящих людей, а не актеров.
— Рэй, — произнесла я, дрожащим голосом
— Все в порядке, детка. Не бойся. — сказал Гибсон. Конечно, ему легко это сказать. Он такой сильный и мужественный, он ничего не боится, а вот я… я боюсь. Очень боюсь.
— Гибсон, стой, мать твою, на месте. — сказал Мигель.
— Давай же, Хуарес, отпусти ее. Я приехал! Я здесь! Католик здесь, чего тебе еще надо?
— Твоей смерти, Гибсон! Католик убил моего приемника, а я убью тебя!
— Да! Да, мать твою! Убей меня! Только отпусти ее!
Что? Что Рэй собирается делать? Он собирается умирать? Нет! Я начала мотать головой, нет этого не случится, но тут Мигель отпустил меня и я побежала к Рэю. Он обнял меня со всей силы, потом взял за лицо и сказал
— Все будет хорошо, детка.
— Нет, Рэй, не надо…
— Уходи с отцом. Идите в клуб, там вас защитят…
— Нет, прошу…
— Я скоро буду, рыжая. Иди же, давай. — и он толкнул меня к отцу.
Папа обнял меня и повел к машине, но я не хотела уезжать, отец схватил меня за плечо и грозно сказал
— Быстрее в машину, они сами разберутся.
— Нет папа, ты не понимаешь…
— Сейчас же! Для меня главное, что бы ты была в безопасности, и для него тоже, так, что садись в машину.
Я хотела возразить, но у меня не было сил. Я была измотана. Мы отъезжали, а я смотрела на Гибса, я хотела, что бы он был сейчас со мной. Я не хотела его оставлять, но не смогла ничего сделать. Я просто смотрела на него из окна уезжающей машины.
— Папа, что сейчас будет?
— Все будет хорошо, милая, он крепкий парень.
Как бы мне хотелось хоть капельку его уверенности и храбрости, но я жалкая и слабая. Сейчас я могла только плакать.
Мы доехали до бара и вышли из машины. Нас встретили несколько членов клуба и завели в помещение.
— Как там дела? — спрашивали Ангелы Ада, и мой отец объяснял им ситуауцию, отойдя подальше, но не сводя глаз с меня. Я встала у окна и посмотрела вдаль. Где-то там был мой Гибсон. Господи, только бы он выжил, я больше ничего не хочу.
Опять она. Опять появилась эта проклятая Роуз! Она зашла в клуб и … возможно, у вас бывали такие ситуации когда ты думаешь, что все будет хорошо, но из-за одного обстоятельства меняется все. Умирает все в тебе. Вот так же и случилось со мной, когда я увидела надпись на жилете Роуз «Я Собственность Рэя Гибсона». Мой жилет был у нее. Нашивка с моим именем была снята, а все остальное было. Вся любовь, все старания Гибса, вызвалить меня из плена, были перечекнуты все лишь одной вещью. Он был мне очень дорог, и в какой-то момент, я думала, что снова все вернется на свои места, но это не так.
— Пап, — позвала я отца, который стоял с Ангелами Ада, — Отвези меня домой.
— Что? Детка ты уверена?
— Да. Я хочу домой. — сказала я и вышла из клуба. Отец шел за мной, потом открыл дверь моей машины и усадил меня в нее. Мы ехали в молчании, но потом отец спросил
— Ты в порядке?
— Да, — ответила я
— Ты еще вернешься туда?
— Нет.
И дальше мы поехали в полном молчании.
Я ехал так быстро, как только мог. Католик сказал, что связался с Мигелем. Она в порядке, он ее не тронул, но хочет видеть меня. Я дал запасные ключи от тачки рыжей ее отцу, и сказал, что, как только ее освободим, он должен будет поехать в клуб и на время там затаиться, пока мы не вернемся. Майк все понял.
Рыжая теперь в безопасности. Я не хотел терять ее из виду, я хотел быть рядом с ней, и я буду, как только решу эту проблему с Мигелем и его кортелем.
— Почему мой племянник был похоронен в пустыне с простреленной шеей?
— Ты знаешь, Мигель, что он хренов мудак. И это лучшее, что мы могли сделать. — ответил я.
— Нет, Гибс. Ты должен был придти ко мне. Я бы все решил, но ты его убил, ты за это поплатишься.
— Я не согласен с тобой Мигель. Он собирался продать мою женщину в рабство, не говори, что ты не знаешь, чем занимался твой племянник.
— У всех свои дела, Гибсон. Он не лез к вам…
— Херас два! — заорал я, — Он подстрелил меня, он хотел убрать Католика и нанял Ричарда Саймонса и его шайку, он не пришел на ежегодный сходняк, — я немного помолчал, а потом добавил, — Рано или поздно, они все равно бы его убрали, он был покойником уже тогда.
Мои слова ранили Мигеля.
Он ослаб после болезни, его власть стала угасать, и его племянник прибрал все к своим рукам. Бывший глава Кортеля Хуарес был прав, у всех свои дела, но не явиться на ежегодную встречу, это было самоубийством, такое не прощалось. В прошлом году, когда Мигель был прикован к постели, его привезли в инвалидном кресле, с капельницами и всяких дерьмом, которое прилагалось его лечению потому, что если ты глава банды и еще жив, ты обязан быть на встрече, и нет никаких уважительных причин, которые могут оправдать твоё непоявление. Их просто не существует.
— Вспомни себя, Мигель. Ты собственные яйца почесать не мог, но приехал, а он… — я мог и не договаривать, он и так все понял. Мигель все знал.
— Но ты заплатишь за его смерть.
