— Гибс, если они выследили вас, то и вам опасно отсюда уезжать. Слушай, ночью никто не пришел, значит все нормально. А если даже я в опасности то, подумай сам, я в опасности везде, и дома, и на работе, и на улице и в машине. Ты думаешь если кто-то захочет меня убить, им помешает дверь моей квартиры? — она уставилась на меня.
В этом был смысл, если бы она не была в ванной и не прихорашивалась, то я подумал бы, что она подслушивала наш разговор потому, что Джекс все проверил. Было чисто.
— Ты остаешься дома, ты меня поняла? Если ты выйдешь за эту дверь, то знай, там, где я тебя поймаю, я тебя отъимею, как делал это всю ночь. — сказал я. Она чуть отшатнулась от меня, ее глаза заблестели. Она не ожидала такого от меня, но все должны думать, что мне пофиг, включая ее. Сначала она опустила взгляд, а потом посмотрела на меня с такой ненавистью, что мне самому стало не по себе. Она сделала несколько шагов по направлению ко мне, я думал, она меня снова ударит, но нет. Она просунула руку в передний карман моего жилета и достала оттуда визитку. Ту самую визитку, которую оставила эта Маргарет или Мэри, или как там ее зовут. Рыжая швырнула мне ее в лицо и сказала:
— Звони и трахайся! А меня оставь в покое. Я тебе не одна из твоих шлюшек!
Блядь, она меня довела до точки кипения, такого я не потерплю!
— И вот еще что, Гибс. — продолжала она, тыкая в меня пальцем, — Ты мне никогда не будешь указывать что делать! Даже не думай. Я не твоя…
Я схватил ее за ее же указательный палец, которым она тыкала в меня, и потащил в ванную, закрыл за ней дверь, поставил лицом к стене и придавил своим телом, при этом, шепча ей на ухо:
— Ах не моя значит, значит не будешь делать, что я тебе скажу, а это мы еще увидим. Раздвинь ноги, сейчас же, — приказал я ей, но она стала брыкаться и отбиваться.
— Я буду кричать!
— О, да, рыжая, еще как кричать…
— Отпусти меня, Гибс. Почему у тебя все сводится к сексу?
И тут я понял! Рядом с ней мне постояно хочется кого-то трахнуть, точнее трахнуть ее. Просто, видя ее, я не могу удержать свой член в штанах. Она сама виновата, я тут вообще не при чем. Ладно, трахать ее я не буду потому, что это еще раз докажет, что она права, зато, я сделаю кое-что другое. Я убрал одной рукой ее волосы с плеча, и буквально присосался к ее шее, как вампир. Я покусывал и втягивал кожу в одном и том же месте, я чувствовал, как она тянется ко мне для большего, но я ее капризы не собираюсь исполнять. Потом я схватил ее за волосы и намотал их себе на руку, дернул назад так, что бы ее шея спереди была доступна и присосался снова к ней. Это был самый огромный засос, что я ставил! Я отстранился и немного полюбовался им. Мне понравилось, отличная работа, Гибс. Я оставил ее у стены, а сам вышел в гостиную, прошел мимо парней, которые стояли все так же у двери, и направился к кухонным шкафам. Вчера утром я видел там связку ключей, думаю, это от ее квартиры. Сняв один с кольца, я подошел к двери и проверил, подходит ли ключ к ее замку и оказался прав.
— Как ты мог? — послышались крики с ванной, парни посмотрели на меня с удивлением, я просто пожал плечами и ничего не сказал. И тут она выскочила с ванны, вся кипя от злости, — Я тебя ненавижу, как ты мог? — я видел только обиду в ее глазах и два ахуенных засоса на шее. Ох, своей работой я гордился, они ей очень подходили.
Тут она швырнула в меня сумку и стала оглядываться по сторонам, я понял, сейчас тут будет погром:
— Пиздец! Уходим парни, сейчас тут будет гражданская война!
Мы быстро открыли дверь, Джекс, придержавя Католика, вышел первым, я тоже успел ступить за дверь, почти закрыл ее и услышал, как что-то из посуды разбилось об нее. Я выдохнул, посмотрел на парней и мы начали ржать. Католик держал рану рукой и со всех сил пытался не рассмеяться, но было бесполезно. Джекс прислонился к стене и заливался хохотом, и тут послышались еще удары один за другим. Мы вовремя смылись.
— Так вот, что тебе в ней нравится, — немного успокоившись, сказал Католик.
— Она мне не нравится, мы просто трахались. — настолько серьезно, насколько это было возможным, ответил я. Но разве Католика проведешь? Он, как хренов рентген, всех насквозь видит.
— Ты думаешь зачем Джекс бегает за своей докторшой, ему нравится, что она непокорная. — заявил Католик и тут Джекс перестал смеяться
— Она мне не нравится, я просто прикалываюсь над ней.
Господи, Джекс такой наивный. Он думает что мы все, Блядь, слепые. Да он с ума по ней сходит. Католик не обратил никакое внимание на нас и помотал головой.
— Слушай, мужик, ты можешь мне не верить, но эта рыжая, она просто бешеная. Такая мне никак не может понравиться, тем более, я ее уже трахнул так, что с ней покончено. Эта любовь и всякие цветочки и … что-то там еще, это вот, удел слабаков, — сказал я, указывая на Джекса.
— Пошел нахер! Ты сам слабак, Гибс!
— Блядь, вы как семилетние сопляки, заткнитесь уже оба.
