Она права. Это не она меня ищет, это не она меня находит, это я постоянно тоскаюсь за ней, это я прихожу к ней, это я, мать ее, хочу трахать ее до потери пульса, это я никак не осознаю, что должен ее оставить в покое, но, блядь, не могу, не хочу! Я уже почти развернулся, что бы уйти потому, что должен покончить с этим, послать ее и жить дальше, трахая кого угодно, кроме нее, как она повернулась и посмотрела прямо мне в глаза. Она, блядь, специально повернулась, что бы увидеть, как я ухожу, но тут я увидел на ее шее тонкий черно-белый шарф, который она завязала специально, что бы скрыть мой засос. Это, мать ее, удар ниже пояса! Прятать мой труд? Я, блядь, ей сейчас покажу.
Я подошел к ней и схватил одной рукой за горло, а второй начал развязывать этот черно-белый материал. Пока она отбивалась от меня и что-то говорила, я снял его и отошел.
— Ты совсем спятил? Гибс, верни мне это, сейчас же…
— А то что? — подшучивал я над ней
— А то, Богом клянусь, я тебя ударю.
— По-моему ты не посмеешь
— Еще как посмею, верни, это мое, Гибс
— Неа
— Чего ты хочешь, Гибс? Хочешь, что бы все сегодня увидели, что у меня на шее? Хочешь, что бы все знали, что я была не одна этой ночью? Или ты хочешь, что бы все видели и знали что это сделал ты? — сказала она, указывая на свою шею. — Может ты и хочешь, но я не хочу…
— Ты, блядь, что меня стыдишься? — я чуть не охренел. Да любая женщина носила бы с гордостью мои засосы, а она хочет их скрыть.
— Я? В смысле? Гибс, я не сплю с кем попало, и не хочу, что бы другие так думали…
— Я по-твоему «кто попало»? Я, блядь… — я запустил пятерню себе в волосы и потеребил их, что я должен сказать, как мне, мать вашу, реагировать на такое? — Это мой город, рыжая, это ты тут «кто попало» тебе ясно? — она меня разозлила, я бы пригвоздил ее к полу и отшлепал хорошенько, что бы вправить ей мозги… хм, а это идея. Я в два шага приблизился к ней, схватил за руку, повернул к столику, схватил вторую руку и заломил за спину, держа обе ее руки своей левой так, что она пригнулась, положила лицо на столешницу и начала кричать.
— Не кричи, рыжая, иначе я затолкаю этот шарф тебе в рот и отъимею твою задницу, — сказал я ей на ушко. Она замолчала, скорее всего, обдумывая мои слова. Но я даром времени не терял, я шлепнул ее по заднице почти со всей силы, она закричала, но попыталась подавить крик, я снова шлепнул ее, но на этот раз не так сильно, она застонала, начала брыкаться, Я знаю, ей больно потому, что моя ладонь пульсировала от моих же ударов, и, скажу вам, я не щадил ее прекрасную попку. Шлепок, еще шлепок, еще шлепок, потом я перешел на другую ягодицу и снова шлепнул ее, она опять вскрикнула, и попыталась освободиться, но чем больше она шевелилась, тем больнее было ее рукам. Я услышал, как она захныкала, еще шлепок, потом другая ягодица, шлепок, шлепок, еще шлепок…
— А ты считай, я хочу знать, после какого удара ты станешь более послушной, и не будешь отвечать мне своим остреньким язычком, — шлепок, еще один, еще шлепок, — А, рыжая, когда ты перестанешь злить меня? Когда ты станешь послушной девочкой? — шлепок, шлепок, еще шлепок, — Думаю, мне каждый день придется тебя наказывать, что бы научить вести себя со мной как надо, — шлепок, еще шлепок. Блядь, даже если бы она сказала, что в жизни больше не ослушается меня, и никогда ни в чем не откажет, я бы все равно не перестал шлепать ее задницу. Она так прекрасно чувствовалась в моей ладони. Шлепок, еще шлепок, то по одной, то по другой ягодице. Она плакала, да ей больно, я слышу ее всхлипы, я чувствую запах ее слез, но я не могу перестать, это как ездить на моем Харли Дэвидсоне, чем дольше едешь, тем больше хочется набирать скорость и не останавливаться. Во мне бушевал адреналин, я просто не хотел останавливаться, а просто не мог. Шлепок, еще шлепок, еще шлепок
— Гибс, прошу.. — наконец, сквозь слезы, начала она говорить, — Прошу… мне больно… — она всхлипывала, — Прошу не надо…
Шлепок, еще шлепок, мне нравилось, как она меня умоляет, и я поднял руку, просто не шлёпнул ее, но она не ожидала и снова напряглась, готовая к удару, но удара не последовало, я просто положил свою руку ей на попку и начал массировать ее. Она съёжилась, потом немного расслабилась от моих ласк.
— Вот так, рыжая, расслабься. — я проводил своей рукой по ее заднице и говорил ей на ушко, — Молодец, ты умница, рыжая. Теперь ты будешь послушной, теперь ты …
— Да пошел ты… — сказала она и я улыбнулся, мне нравилось ласкать ее попку, но шлепать ее намного приятнее.
— Начни считать, — сказал я потихоньку выпрямляясь, — Я хочу знать, после скольких ударов ты станешь послушной для меня, — и с огромным удовольствием шлепнул по ее ахуенной попке. — Если ты не будешь считать или пропустишь хоть один удар, то мы начнем все занаво, — и снова шлепнул ее.
