— Аламати, — откликнулась Диккери придушенно. Я машинально потянулась успокоительным импульсом — именно к ней, а не к Мике, которая уже находилась в полубессознательном состоянии от перенапряжения. Там требовалась помощь не эмпата, а хорошего биокинетика без комплексов.
— Как дерево? — вырвалось у меня.
Диккери невольно улыбнулась.
— Наверно. Я не спрашивала, откуда у неё имя — старуха есть старуха.
— Старая, как дерево аламат. Вечная, как аламат. Способная выживать, как аламат. — Ригуми перебирал версии, кажется, искренне наслаждаясь процессом. Жаль, Шекки летел слишком быстро и сейчас как раз порядочно отдалился от мастера — я бы не отказалась получше рассмотреть выражение его лица. Думаю, было бы похоже на то, с каким дорогой братец Тони корпел над очередной статьёй в "Псионик-экстрим" о нестандартном применении пирокинеза. — Такие имена дают не родители, — загадочно добавил он. — Что ж, когда встретимся, я попрошу её назвать полное имя.
Шекки зашёл на новый круг, на сей раз — поверх голов. Я рассеянно оглядела нашу разномастную спасательную команду, стараясь концентрироваться на связи с Итасэ.
…на связи…
И тут у меня словно шестерёнки в мозгах провернулись, зацепились — и заработали.
Свободные искали Пайна в деревне ещё до того, как он там появился — раз.
"Старуха" была единственной, кто не противился связи Диккери и приблудного мага — два.
Первой свободные забрали "старуху", но не как пленницу — три.
"Старуха" из всех пленников выделила именно Мику, над которой явно поработал Пайн, и сумела убедить свободных избавиться от неё — четыре.
У "старухи" было очень странное имя, "Аламати". Ригуми сказал: "Такие имена дают не родители".
И ещё — Аламати не старела и явно владела какими-то магическими фокусами.
И ещё — вряд ли Пайн случайно наткнулся именно на эту деревню.
И ещё — они наверняка были связаны, давно и неразрывно, однако узы их тяготили.
И…
— Шаа-кан, — наклонилась я, глядя на мастера; Шекки заложил вираж и спустился ниже, словно реагируя на невысказанное желание. — Аламати и Пайн могли учиться у одного мастера?
И тут черты лица у Ригуми Шаа смягчились, брови слегка выгнулись, глаза — такие красивые и молодые сейчас — распахнулись, а с губ сорвался удивлённый выдох, что-то вроде шелестящего "хо-о", оборванного на половине. Наверное, подобное и называют мигом триумфа. Я даже возгордилась собой — до того, как неловко соскользнула боком с химеры и едва не упала.
Тейт вовремя перехватил меня и ругнулся.
— Вполне возможно, — склонил голову к плечу Ригуми, возвращая самообладание. — Ро-кан, я хочу, чтобы ты ещё раз осмотрел Мику и выяснил…
Что там должен был выяснить Кагечи, я так и не узнала, потому что меня скрутило. Точнее, скрутило Итасэ, но и отголосков, долетевших по связи, хватило, чтобы выбить дух.
— Под гору, — прохрипела я, обвисая на руках у рыжего и жмурясь. Летели мы сейчас куда-то или в воздухе зависли — не знаю; чувство направления пропало напрочь. — Быстрее.
Шрах, ещё немного — и я сама, без всякой магии буду кидаться на свободных.
— Ро-кан, усыпи Мику, мы оставим её здесь, — послышался голос Ригуми, приглушённый, словно доносившийся через ватное одеяло. — Хотелось бы посмотреть, куда она собиралась отнести Диккери; думаю, там мы нашли бы и Пайна. Но времени нет. Вернёмся за ней, когда закончим со свободными.
Кажется, кто-то заспорил, заплакал. Диккери закричала, что не останется, ей вторила Мика…
Спокойно, Трикси. Твоё дело — слушать Итасэ.
Да, вот так…
…Кровь на губах была как настоящая. Переносицу дёргало, тянуло, дышать становилось всё труднее. Ноги и нижнюю часть живота сковало ледяное онемение, физически ощутимая плотная корка бесчувственности. Она медленно поднималась вверх, к рёбрам, и…
"Разберёшь его потом. Они скоро будут здесь…"
"…развлечение…"
— Трикси?
Из чужих чувств я вынырнула, как из гриппозного кошмара, в холодном поту и обессиленная, глотая сыроватый сладкий воздух. Тейт поглаживал меня по голове и плечам. Подушечки пальцев у него были твёрдые, суховатые, горячие, и от этого почему-то дыхание перехватывало. Не так, как от мук Итасэ; иначе, очень хорошо.
— Всё в порядке, — отозвалась я, разлепляя глаза. Справа и слева высились тёмно-серые скалы в красноватых буграх, как в язвах. Свет падал немного сбоку, под углом. — Мы где?
— Уже около долины, — тихо ответил рыжий. — Мику усыпили и спрятали, а Диккери полетела с нами. Она прям жаждет поговорить с прабабкой, даже Ригуми убедила.
— Убедила… — эхом откликнулась я, мысленно прокручивая воспоминания. Да, весёленькое вышло погружение в чужой разум. — Я слышала… То есть Итасэ услышал, а я — через него… В общем, они знают, что мы идём.
— Это понятно, — фыркнул Тейт мне в затылок. — Такой мастер, как Ригуми, никогда не бросит даже чужого ученика, и тем более своего драгоценного Рана. Ловушка, наверное.
— Опять бежим, — вырвалось у меня против воли. — То от кого-то, то за кем-то… Меня уже тошнит.
— От бега? — с искренним сочувствием поинтересовался он.
Скалы над головой сомкнулись; ущелье превратилось в тоннель, сыроватый и тёмный.
