Я и ахнуть не успела, как меня опять сграбастали в охапку, стиснули вместе с Диккери. Промелькнуло голубое небо, обожжённый склон, серое небо, кошмарная белая бездна, терраса с аккуратными рядами деревцев — и снова небо, теперь уже чёрное. Оно словно бы напряглось, забугрилось облаками, как обнажёнными мышцами, а через какую-то долю секунды что-то ослепительно вспыхнуло — и раздался громоподобный грохот.
Молния?!
Такая громадная, так быстро?
А Лао? Он же оставался на холме…
В голове у меня промелькнула, кажется, целая тысяча мыслей, миллион страхов, а времени прошло всего ничего — чудовищная молния обрушилась на вершину, сконцентрировалась в одной точке. И — отпружинила обратно, похоже, прямиком к тому, кто её создал.
Этой "точкой" был сам Лао.
— Видела? — свистяще прошептал рыжий. В голосе у него сквозило чистое восхищение, на грани с обожанием. — Вот что значит подмастерье направляющих удар… Но тот гад выжил, кажется. А жаль. Значит, пока два за мной, один за Диккери. Ещё парочка — и всё.
— Троечка, — мрачно поправила его я. Адреналиновая волна пока не схлынула, но мышцы уже начали противно ныть. Шрах, как подумаю, сколько у меня ушибов — тошно становится. — Ты не забыл про Шестого.
Тейт скрипнул зубами.
Видимо, забыл.
— А где он?
Я растерянно ткнулась куполом в одну сторону, затем в другую… М-да, не только Тейт облажался.
— Не знаю. Потеряла. Нужно раскинуть купол пошире.
В висках противно закололо. Плохо… Похоже, начинаю выдыхаться. Не из-за перенапряжения, из-за стресса. Надо успокоиться, вернуть концентрацию, иначе с позором вылечу на скамейку запасных раньше времени… Сколько его прошло, кстати?
Вряд ли больше десяти-пятнадцати минут — а по ощущениям час, не меньше.
Ладно. Соберись, Трикси…
Купол раздвинулся — и тут же сжался, зацепив чужую смерть, мучительную и жуткую. Умирал свободный, совсем молодой, ровесник Айки, наверное — обездвиженный песней Лиоры, надвое разодранный вздыбившейся, бритвенно острой скалой. Кажется, это было дело рук Маронга…
Меня вывернуло — прямо на руках у Тейта, хорошо, что не на него. Во рту поселился противный кислый привкус, обгорелый склон перед глазами закачался…
— Трикси? — уложил меня рыжий на землю и тут же затормошил. Диккери отползла на коленках в сторону, оглядываясь по сторонам и сжимая "ракетку". — Тебя задело? Ранена?
— Задело… — едва смогла выдавить я, утыкаясь лбом в переплетение гладких корней, в суховатый древесный ствол. — Человек… умер. Не успела… отключиться. Больно… пройдёт.
Склон продолжал раскачиваться. Мышцы словно в кисель превратились — не было сил ни подняться, ни даже на локтях привстать. Сквозь пелену я видела, как на оплавленный участок вылетел-выкатился туманный серый ком. Пространство вокруг него постоянно изменялось — то электричеством потрескивало, то становилось фрагментированным, как бракованное изображение.
Итасэ с кем-то сражался.
Его противник, похоже, и не надеялся победить — он отступал ниже, ниже, забирал левее, к уцелевшим террасам, точно хотел затеряться среди зелени. Итасэ удвоил напор, и туманный шар увеличился в диаметре — а потом распался. Свободная, женщина с белыми волосами, лежала на земле, связанная, но, кажется, живая. Итасэ взмахнул рукой и выкрикнул неразборчиво:
— …последний?
И время остановилось.
Последний — Шестой — возник у него за плечом.
Его заметил Лао — и соскользнул по склону, быстро, легко, и веселье у него впервые трансформировалось в безжалостность. Его заметил Тейт — и, отчаянно рискуя задеть друзей, вскинул руки, выплёскивая чудовищный трескучий жар в Шестого. Я кричала, срывая горло, и тянулась ослабленным куполом, и впервые мысль казалась мне такой мучительно медленной.
Мы не успели… точнее, почти не успели.
Шестой что-то сделал, и часть холма просто исчезла. Лао спасла реакция; нас с Диккери — невероятное чутьё Тейта. Остальные, к счастью, были достаточно далеко. Но пока мы кубарем летели по склону, куда угодно, лишь бы прочь от небытия, я сумела краем купола накрыть… нет, не врага — Итасэ, и намертво вцепиться в него, даже не на пределе сил, а сверх них. И лишь потому сумела ощутить, как расстояние между нами вдруг увеличилось на пять километров, одним махом.
И ещё.
Я выла, скребла ногтями землю, цеплялась за Тейта — но нить не обрывала, постепенно привыкая к тянущей боли. А когда смогла дышать, то сделала одновременно две вещи.
Первое — разомкнула губы и сказала тем, кто склонился надо мною, Лао и рыжему:
— Он жив… Итасэ. Шестой его не убил, просто забрал с собой.
И — послала полный образ Ригуми Шаа.
Мастеру понадобилось ровно три секунды, чтобы закончить бой. Не знаю, что там произошло, но его противник, похоже, просто исчез; белая прореха в небе стала постепенно затягиваться. Ригуми Шаа спустился с высоты — в жгучем сиянии, в холодном гневе, за которым проглядывал простой человеческий страх.
— Ты всё сделала правильно, Трикси-кан, — мягко произнёс мастер, прикасаясь к моему лбу. — Потерпи ещё немного. Ты сможешь идти по следу?
Нить, связывающая меня с Итасэ, напряглась.
— Да.
А что ещё ответить?
