Из одежды на нем были только плотные черные штаны прямого покроя и шарф, больше напоминающий полосу брезента. Цвет кожи походил на разбеленную бронзу — вылинявший загар, охра с розоватым оттенком. Разглядеть остальное, болтаясь на чужом плече, я, разумеется, не могла, но и этого хватило, чтобы понять, что незнакомец как минимум втрое мощнее Тейта.
Легок на помине — стоило вспомнить о рыжем, и всклокоченная башка появилась над краем кратера.
— Рехнулся? — очень тихо спросил Тейт.
Громила беззлобно заржал.
Я призвала на помощь бессмертные заветы дяди Эрнана и вместо того, чтобы сию секунду проутюжить нахала псионическим катком, осторожно прощупала его разум в поисках блоков. Ничего подозрительного не нашла и мысленно окликнула рыжего, старясь не напугать и не насторожить его:
«Подыграешь?»
Тейт, умница, сразу сообразил, что к чему. Черная жуткая злость рассосалась, уступая место сосредоточенности. Он шмыгнул к громиле, делая вид, что поддается на провокацию, а сам нарочно забрал влево, давая ему пространство для маневра.
Противник, естественно, попался— откатился, избегая удара, аккурат к кратеру, где нас троих уже прекрасно было видно. Последовал короткий обмен ударами, ни один из которых не достиг цели — Тейт юрко уворачивался, громила скакал зайцем — переростком, все больше смещаясь к центру кратера. Когда я почувствовала, что все взгляды следуют за нами, то подала Тейту сигнал и старательно прошлась по мозгу громилы, впечатывая приказ:
«Не двигаться, не сопротивляться, чувствовать, помнить».
Он так и застыл, полуприсев.
Теперь можно было выбираться. Биокинез помог слабо; возможность передвигаться вроде бы восстановилась, но сама я спуститься так и не сумела. Пришлось воспользоваться помощью Тейта.
— Ты как? — поинтересовался он еле слышно, обнимая меня — теплый, знакомый, уютный… Очень хотелось прикоснуться губами к его шее, под ухом, где прилипла к коже рыжая прядка. Но я держалась.
Ну… почти. Можно ведь обнять его в ответ?
— В порядке. — Голос у меня был хриплый, дыхание — сбившееся. — Ну а теперь… — Я обернулась к громиле; лицо у него оказалось не квадратное, с мощными надбровными дугами, как мне рисовалось в воображении, а вытянутое, с рваным шрамом поперек щеки. Золотистые волосы, даже на взгляд жесткие, топорщились ежиком. Глаза закатились, только веки подрагивали от бессилия. — Врежь ему, пожалуйста.
— Куда? — живо заинтересовался Тейт.
— По заднице, — мстительно откликнулась я.
Место шлепка ещё побаливало.
— Я посторожу твое сокровище, — пропели над ухом, и повеяло ароматом камня, ошпаренного грозой.
Рыжий фыркнул и легонько оттолкнул меня прямо в объятья Лао. И правильно, потому что ноги до сих пор подгибались. Одно скользящее движение — и мы отдалились метров на пять, прямо к импровизированным зрительским рядам. Поблизости ошивалась Айка, но я ее пока не видела, лишь чувствовала.
Тейт обошел громилу по кругу, бросая зловещие взгляды, потом зачем‑то хлопнул его по бокам, чуть отошел, размахнулся… и отвесил смачный пинок.
Громила подлетел, рухнули, кувыркаясь, покатился по кратеру, вздымая облака пыли.
Черные брезентовые штаны остались стоять на месте, не шелохнувшись. Тейт скромно потупился, приглаживая вихры у себя на затылке.
— Мастер Таппа, я ведь крут?
Я скосила глаза. Мастер, конечно, не улыбался, но определенно выглядел позабавленным.
— А то. Вынимать из штанов — это по твоей части, — грубовато откликнулся он. То там то здесь послышались глумливые хохотки, но смеялись, похоже, не над Тейтом. Я перевела дыхание. Тем временем мастер обратился ко мне: — Отпустишь Худаму? Хватит ему уже задом в небо светить. И с кем поговорить хотела?
Таппа не спросил, какого шраха я делаю на тренировке в его мастерской, но в душе все равно зашевелилась вина. В конце концов, вся эта неразбериха — из‑за моей небрежности.
— С Тейтом, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Худама, освобожденный от моего приказа, сперва взвыл, потом перекатился — и заржал, как вымершая лошадь из Бурбуды. — А ещё с Лао и с Айкой, если можно.
— Можно, — склонил голову к плечу Таппа. И почти сразу обернулся к Худаме: — А ты лучше подумай о том, что эта пигалица ещё с самого начала могла твою башку прожарить. Дошло?
— Да, мастер, — донеслось унылое.
Очень хотелось получше рассмотреть учеников Таппы, но задерживаться на тренировочной площадке дольше я не рискнула. Конечно, этот Худама не желал мне зла, просто шутки у него были дурацкие. Однако ноги до сих пор подгибались, а в голове звенело, и я как‑то не горела желанием повторить опыт
— Он новенький, — сказал вдруг Лао, когда мы перевалили за край кратера — Недавно появился, ещё не привык, что для направляющих удар не так важно быть большим. Тейт его все время валяет, вот он и решил, что с заложником сможет хоть раз отыграться. Ты не будешь на него сердиться?
