Все пришло. Все смешалось. Одно она знала точно, что в результате только испортит ему жизнь и репутацию, а Денис рано или поздно поймет, от чего ради них отказывается, и захочет свободы. Но сейчас же никто не увидит? Он спит рядом, такой растрепанный и домашний, что сдержать бесконечную нежность невозможно.
Что на неё нашло? Она прикоснулась губами к кончику его носа и быстро отпрянула, спрятав лицо в подушку. Не могла прекратить улыбаться, как нашалившая девчонка, даже когда аккуратно спустилась вниз на подушке и переползла под бок к Денису, наслаждаясь его теплом.
Но утро, вопреки ожиданиям и планам, принесло новые потрясения.
— Мам, смотри! Меня как будто из ружья расстреляли! — сын задрал футболку и восторженно продемонстрировал матери несколько маленьких швов. Лена перевела удивленный взгляд на молодого доктора, который курировал эту палату и сегодня утром принял под свою опеку Пашку. Денис и здесь успел подсуетиться, неизвестно когда и как, но по факту встречал Лену на пороге сам заведующий детским отделением, тепло поприветствовал и передал в надежные руки Льва Семеновича, этого самого молодого доктора, которого больше хотелось назвать Левушкой, чем суровым звериным именем.
— Показаний к полостной операции не было, мы решили отделаться минимальными повреждениями. Так он быстрее поправится, — доктор улыбнулся, Лена заметила, что у него милые ямочки на щеках. Есть такие люди, не слишком красивые, но буквально сияющие изнутри, очень обаятельные и светлые. Доктор казался именно таким человеком.
— Здорово, Пашка, значит, скоро домой поедем, — Лена чуть склонилась, рассматривая впалый живот сына поближе. Ранки, действительно, казались незначительными. — Когда, кстати?
— Понаблюдаем дня три, последим за питанием. Если все будет хорошо, после выходных снимем швы и поедете домой. Может, в отдельную палату? — между делом предложил врач. — Мне велели вам предложить такой вариант.
Лена не успела ответить, как возмутился Пашка:
— Нет, я здесь. Одному в палате скучно, — насупился он и подмигнул своему растрепанному конопатому соседу. Тот как раз с удовольствием уплетал йогурт, болтая ногами и пристально рассматривая Лену.
— Так и знал, что не согласишься, — раздался за спиной голос Дениса. — Ты как, мелкий?
— Норм…ай, — Пашка дернулся, хотел по привычке вскочить с кровати и повиснуть на Дэне, но тут же был остановлен метнувшейся к нему встревоженной Леной.
— Лежи, — строго скомандовала она. — Тебя только вчера проапперировали, а ты уже бегать рвешься!
— Это хорошо, — примирительно сказал доктор. — Потихоньку можно начинать ходить, разлеживаться не надо.
— Слышал, Пашк, пошли, — Денис протиснулся и помог ему встать с кровати. Павлик морщился, но терпел. Встал на ноги и пошатнулся. Дэн его тут же подхватил, они засмеялись. — Ну ты как пьяный, брат.
— Ничего, доктор сказал, быстро заживет. Я тебя еще на велике перегоню!
Лена удивленно посмотрела на эту спевшуюся банду. Какой еще велик? О чем они вообще?
— Блин, Пашк, ты че. Это ж секрет был. Твоя мама меня сейчас по стене размажет.
— Ой, — сын зажал ладошкой рот и невинно захлопал глазками, глядя на Лену. Та просто улыбнулась и махнула рукой, раз настрой боевой, значит, все будет в порядке. Сейчас этого ей было более чем достаточно, а что будет завтра? Разберемся завтра.
Денис и Пашка быстро смекнули, что грозы не будет и с максимально возможной для раненого бойца скоростью вышли из палаты.
— Смотри, у меня следы, как будто меня расстреляли! — продолжал хвастаться ребенок, выходя из палаты.
Нет, нормально? Она переживала? Нервничала? А он в Дениса вцепился и свалил, еще и какие-то секреты велосипедные. Вот выпишется, получит по первое число, ну или как минимум допрос. Ладно, о чем она? Сейчас так радостно, что даже на допрос, почему про боль в животе молчал, нет настроения. Жив, более менее здоров, что еще для счастья надо?
— Извините, это, конечно, не мое дело… — тихо спросил врач, — но это же, — он кивнул в сторону двери.
— Да, мой старый друг, — кивнула Лена. — Временно он нас с сыном опекает.
— Ясно, извините, не стоило спрашивать, — смутился доктор. — Вечно я нарушаю правила.
— Ничего, я понимаю. Позаботьтесь о моем сыне, пожалуйста, — сердиться на этого обаятельного человека было невозможно.
— Само собой, это же моя работа. Сейчас я дам памятку, почитаете, что можно — что нельзя. Идемте.
— Ой, а можно автограф? — молоденькая медсестра, отчаянно краснея, протягивала листочек и ручку Денису. Лена демонстративно прошла мимо и присела на лавочку рядом с бледненьким Пашкой.
— Устал? — она прижала к себе лохматую головку сына, разумеется, причесаться после операции никто не соизволил, да и нечем было. Расческу Лена вместе с вещами привезла только что.
— Ага, голова кружится, — напряженно хмурился ребенок. — А дядю Дениса все знают, его уже пятая медсестра просит расписаться, и девчонки из соседней палаты приходили с листочками.
