– Но это важно. Именно поэтому я не хочу видеть ее в своей жизни. С ней очень трудно. – Стоило только сказать это, и я понимаю, как это отвратительно звучит, учитывая, что пытаюсь выставить себя участливой сестрой. – Я просто предпочитаю, когда есть дистанция. Так лучше для нас обеих, – вру я.
– И все же вы поехали туда, чтобы поддержать ее, – говорит Форестер уж слишком саркастично. – А дальше?
– Мы были здесь. Я не ходила на работу, сказавшись больной. Вместо этого мы просто оставались дома. Нам нужно было провести время вместе. Чтобы восстановиться после разлуки.
– Ну, похоже, у вас это вполне получилось, – улыбается детектив МакГуайр, вставая.
Детектив Форестер, которая здесь, судя по всему, выполняет роль злого полицейского, следует за ним.
– Постарайтесь быть на связи ближайшие дни. Скорее всего, у нас возникнут новые вопросы.
Они идут к двери, я провожаю их, обернувшись пледом.
– О, и еще кое-что, – говорит Форестер, когда ее напарник открывает дверь. Хлынувший снаружи поток дождя мочит уличный коврик. – Джозеф Уитеррингтон. Вам что-нибудь говорит это имя?
На секунду я задумываюсь, прежде чем ответить:
– Нет. Я никогда не слышала его раньше.
Она улыбается.
– Понятно, спасибо. Постарайтесь не волноваться. Каждый год мы получаем больше семи тысяч сообщений о пропавших людях. Большинство возвращаются целыми и невредимыми. На деле некоторые даже сами предпочитают считаться пропавшими, особенно когда чувствуют угрозу и опасность.
– Я не думаю, что кто-то угрожал Элли, – говорю я. Они ничего не говорят, только быстро переглядываются.
Детектив Форестер улыбается мне той же фальшивой улыбкой, какая была на ее лице вначале. Застывшая, официальная и такая же неприятная, как моя собственная.
– Большинство в итоге возвращаются.
Антонио уже не спит, когда я пробуждаюсь ото сна про Роберта Нила. Он сидит на кровати, лампа включена. Я смотрю на часы, замечаю краем глаза ночное небо. 3:01.
– Ты не спишь, – утверждаю я очевидное, а он сидит неподвижно, уставившись в стену.
– Не могу заснуть. Все время думаю о твоей сестре. – Он тянется в сторону и достает бутылку воды. Он, видимо, спускался вниз за ней, потому что, когда я засыпала, бутылки еще не было. – Тебе снились сны.
– Как ты узнал? – Протягиваю руку, он передает мне воду.
– Ты бормотала во сне, пару слов.
Делаю глоток, стираю рукой капли с губ.
– Что я говорила?
– Что-то про вора. Или Роберта? Не знаю. Невнятница.
– Невнятица, – поправляю его я. Он так делает постоянно, снова и снова, когда пытается использовать незнакомые слова. Повторяет их, как попугай, и не всегда правильно. Не признает исправлений или ошибок. Я отдаю ему бутылку обратно. – Как думаешь, что с ней случилось?
– Не знаю. Не забывай, ты никогда не давала мне встретиться с ней.
– Ну, ты хотя бы поговорил с ней. – Он выглядит удивленным, резко поворачивает голову ко мне. – По телефону, перед тем как я приехала. Что ты думаешь о ней? Какой она показалась по голосу?
Он делает вдох, как будто пытается определиться.
– Она казалась маниакальной. Перевозбужденной. Я думал, возможно, это потому, что вы восстановили отношения, и что твои отношения с отцом улучшились. Но, похоже, это не так. Судя по твоему поведению. То есть я думаю, быть может, она просто сумасшедшая.
Я не подвергаю сомнению его выводы.
– Но куда она могла уйти? И почему она ушла? У нее теперь есть целый дом.
– Ну, вообще-то, он твой. – Он жадно пьет воду и ставит ее обратно. Я размышляю о доме, который теперь мой, задаваясь вопросом, что мне с ним делать. – Ты никогда ничего не рассказывала мне о ее прошлом. О том, что она больна. Ты говорила, что она сумасшедшая, но это может значить все что угодно. Я не думал, что она
Я пожимаю плечами.
– Какая разница?
Он снова опускает взгляд.
– Никакой теперь. Но расскажи мне что-нибудь о своем прошлом. Раньше оно всегда было под запретом, но мне кажется, мы прошли этот этап. Мне нужно, чтобы ты рассказала что-то о ней. Чтобы лучше понять ситуацию.
– Что, например?
– Что угодно. На твой выбор.
Я рассматриваю варианты с Марго Вульф и Робертом Нилом, но понимаю, что ни один из них не выставляет меня в выгодном свете. Поэтому я останавливаюсь на другом, более позднем, когда я поняла, что Элли за человек. Поднимаясь в сидячее положение, я не стараюсь прикрыть себя, потому что сейчас я в пижаме. После ухода полиции мы больше не занимались сексом.
