— Смотрите, какая сучка нам досталась на эту ночь, — громко засмеялся он, больно щипая меня за соски.
— Хозяин! — взвыла я на ультразвуке, но пощечина заставила меня замолчать, и в тишине я услышала голос официантки, которая уже сидела на члене моего мужчины(а был ли он моим?).
— Прикажи ей уходить с Арсеном и во всем слушаться его, — властно прошипела ему в ухо, и он дословно повторил ее слова.
А Арсен уже стянул с меня сорочку и тащил к деревянному кресту. От шока я молчала и даже не сопротивлялась. Только почувствовав оковы на руках и ногах, я задергалась, но было уже поздно.
Проснулся от головной боли. Первым делом пошарил руками вокруг в поисках малышки, и только тогда понял, что я не лежу в своей постели, а сижу на кожаном диване. Воспоминания приходили урывками: дорога, клуб, Гошка, Арсен, какая-то девка наклоняется ко мне для поцелуя. Дальше темнота. Бля…где моя Марина? Огляделся. Вокруг кое-где еще были какие-то люди. Недалеко от нас голый парень склонился над лобком голой девушки и что-то на нем рисовал. Девушка была буквально распята на скамье перед ним, на ее теле виднелись кровавые полосы, соски были проколоты и в них вставлены кольца. Тут я понял, что парень не рисует, а делает тату, но девушка даже не шевельнулась ни разу. Спит или без сознания? С трудом встав на ноги, сделал шаг вперед и чуть не упал, запутавшись в своих же брюках, которые болтались на коленях вместе с трусами. Выругался, привел в порядок одежду и пошел к татуировщику. Лица девушки я не видел, но меня тянуло к ней магнитом, к тому же, может, парень подскажет мне, где искать мою малышку. Подойдя к этим двоим и увидев лицо девушки, я завыл в голос и упал на колени, пытаясь расстегнуть браслеты на истерзанных руках моей девочки. Она была без сознания, и это было для нее спасением в эту минуту.
Парень поднял на меня взгляд, еще раз провел салфеткой по лобку девушки и спросил меня:
— Вам нравится, Господин? Все, как вы хотели.
Я посмотрел на него безумными глазами и охрипшим голосом спросил:
— Что? — прокашлялся, и переспросил, — что ты сказал? Как я хотел?
— Ну да. Вы сказали, что раз ваша фамилия Коршунов, то на животе у рабыни должен быть коршун, а раз она ваша, то на лобке буква М, как на ошейнике.
Я перевел взгляд на живот моей девочки. Под пупком была голова коршуна, раскинувшего свои крылья на ребра, в когтях он держал большую черную букву М, в точности, как на медальоне.
— Я написал вот здесь рекомендации, как ухаживать за тату и пирсингом, — парень протягивал мне листок. Я на автомате взял его, оглянулся по сторонам и снова спросил:
— Что случилось? Я ничего не помню.
— Ничего страшного. Всё, как вы сами хотели, — быстро оглянувшись по сторонам, как и я до этого, парень что-то быстро дописал на листке. Собрал свои вещи, и пошел в сторону какой-то двери, кажется, там была раздевалка рабынь.
Поднеся листок почти к самым глазам, так мелко было написано, я прочел:
"
Освободив наконец свою девочку от оков, я взял ее на руки и понес в раздевалку, но потом передумал, и быстрым шагом направился в комнату охранников. Те без разговоров скачали мне нужные записи на флешку, один из них похлопал меня по плечу:
— Ох и хороша же ваша сучка! Такая горячая шлюшка, слов нет.
Я скрипнул зубами, и молча вышел. Увидел на одном из диванов какой-то плед, завернул в него свою драгоценную ношу и вышел из этого не гостеприимство места. На улице было еще темно, часы в машине показывали 4.30. Я завел двигатель и отправился на восток. Маришке срочно нужна была медицинская помощь, но здесь оставаться было небезопасно, кто знает, чем еще меня опоят, чтобы устранить с дороги. Остановился у круглосуточной аптеки, купил всё необходимое, и поехал дальше. Остановился только за городом, на опушке леса, но так, чтобы с трассы не было видно.
Обрабатывая раны и ссадины, я слышал тихие стоны девочки и скрип своих зубов. Уроды. Какие же они уроды. На ней живого места нет. И я хорош, надо было сразу уходить, как только понял, что им понравилась Марина. Теперь мне хотелось постоянно называть ее по имени. Марина Александровна Карпова. МАК. И Макар Анатольевич Коршунов. Тоже МАК. Я обратил внимание на это сходство в тот же день, когда узнал ее имя. Мою мать тоже звали Марина Александровна, и она бросила нас с отцом, сбежав за границу с любовником, когда мне было 13. Именно поэтому я сперва не хотел даже произносить это имя. Сейчас я шептал его, как одержимый, словно заклинание, которое поможет мне привести ее в чувство.
У меня получилось. Марина пришла в себя, но увидев меня, забилась в угол машины в истерике. Когда же я протянул руку, она вновь потеряла сознание с криком "Не надо!"
