Закрыл папку с надписью "Георгий Романович Царьков". Бросил ее к девяти таким же на столе. Прямо передо мной стоит портрет в рамке. На нем девушка в ошейнике крупным планом. Провел пальцами по ее волосам, затем по губам. Она смеется. Это был последний день, когда она смеялась. Однажды отправив ее в салон красоты, я пригласил специалистов, которые установили скрытые камеры по всему дому. Я был на работе, Марина смотрела комедию, камеры фиксировали каждое ее движение. На следующий день мы поехали в клуб, и ночь в нем изменила нашу жизнь. Недавно я понял, что был счастлив только тот месяц, что она жила со мной. Последние четыре с половиной года я жил ради мести. Их было десять.
"Десять негритят решили пообедать…
…И вот один — несчастный, одинокий.
Последний негритенок посмотрел устало,
Повесился, и никого не стало."[1].
Восемь мужчин и две женщины. Я был одиннадцатым. Себя я ненавидел сильнее всего, хоть и понимал, что меня опоили чем-то. Я должен был сразу понять, что Гошка и его друг Арсен что-то задумали, должен был понять и увезти Марину. Но я этого не сделал, пока не стало слишком поздно. Моя девочка пострадала очень сильно. И физически, и морально. Она была не просто избита и изнасилована, и не раз. Были порезы, ожоги, проколы и тату. Малышка была без сознания, когда я забрал ее, когда же пришла в себя, сразу потеряла сознание только от моего прикосновения. Обработав до конца все ее ранки, я завернул ее в плед, и оставив на заднем сидении машины, гнал домой, не глядя на спидометр. Дома лучше не стало. Марина пришла в себя в моей комнате, забилась в угол за кровать и волчонком смотрела оттуда на меня, тихонько подвывая. Как только я протягивал к ней руку, или делал шаг в ее сторону, у нее начинались судороги, панические атаки, или же она вовсе теряла сознание.
Выйдя тогда из своей спальни, я позвонил знакомому психиатру, и обрисовал ему всю ситуацию.
— Есть у меня одна знакомая, которая может помочь. Она сама пережила насилие, поэтому помогает именно женщинам, попавшим в такие ситуации. Но она сейчас в Москве живет.
— Адрес, телефон есть? — в тот момент я был готов отвезти Марину даже за границу, если ей там помогут.
Позже созвонился с Аллой Сергеевной и пошел выполнять ее указания. Таким образом, усыпив Марину, я отвез ее в Москву, в частную клинику Аллы. Сам же я вернулся в тот город, где все случилось, и начал собирать информацию на тех, кто должен был ответить мне за состояние моей девочки.
Четыре с половиной года я охотился и мстил. Преступник ли я? Да, с точки зрения закона. На мне десять загубленных жизней, даже двенадцать, если считать Марину и меня самого. Через Аллу я передал Марине крупную сумму денег, на которую она смогла начать новую жизнь в Москве вместе с поправившейся мамой. Для себя я твердо решил, что пока не будет покончено с ее обидчиками, я не буду искать с ней встречи. Вот уже месяц мы живем с ней в одном городе, и мне даже дышится легче.
Самыми первыми, в дтп погибли две девушки, девятым был Арсен, и сегодня повесился Гошка, который все и придумал. Он первым увидел Марину, и захотел ее, а Арсен нашел наркотик, которым опоили меня. Чувствую ли я себя выноватым в их смерти? Нет. Я виноват только в изломанной жизни Моей Маленькой Малышки-Маришки. Для чего я собирал весь этот материал на этих ублюдков? Хочу, чтобы Марина меня простила. Теперь время пришло.
[1]-стих Агаты Кристи "10 негритят".
МАРИНА.
— Маришк, ну ты чего в самом деле теряешься? Образование и стаж позволяют тебе занять эту должность. Ты только представь, зарплата выше твоей в три раза. А какой он мужчина! Если бы не мой Игорь, я бы сама его захомутала, — рассмеялась подруга, по совместительству, секретарь генерального.
А сватала она мне его зама. Он только сегодня занял должность, и сразу начал искать личного помощника. Мы с Олей сидели в нашем любимом кафе "Рандеву", напротив офиса. К счастью для нас, тут кормили вкусно и недорого, поэтому, обедали мы всегда в нем, не утруждая себя поисками чего-то нового. Оля разрезала котлету, поэтому не заметила, как меня передернуло от ее слов, что найду себе мужчину. Столько лет прошло, а я все еще не могла перебороть в себе отвращение от чужих прикосновений. На работе все наперебой сватали мне своих братьев, соседей, коллег, и просто знакомых, я же пока виртуозно избегала новых знакомств с мужчинами, рассказывая всем про Сашку. Потом даже надела кольцо обручальное на безымянный палец правой руки. Женщины отстали, а вот мужчины посчитали своим долгом соблазнить меня, причем чуть ли не пари заключали, кто первый. Но после того, как я приложила одного электрошокером, а другому пшикнула перцовым баллоном в глаза, желающих поубавилось. Так и прилипло ко мне прозвище Снежная Королева или Снежинка. Хотя, знаю, за глаза называли похлеще. Но это их проблемы, королевам ни до кого нет дела, кроме короля.
— Так вот, Мариш. Я запросила в кадрах твое дело, и подсунула Маку его самым первым. Так что будь готова, после обеда у тебя собеседование.
— Оля! Что ты сделала! Зачем?
