Я всматривался в лицо девочки на моих коленях, пока она внимательно разглядывала часы на моей руке, вертя ее в разные стороны. Она могла быть как моей дочерью, так и Арсена, или Гошки, или… Любого из тех садистов, кто кончал в Марину в ту ночь… Кто был уже мертв… Девочка похожа на Марину, могу ли я быть ее отцом? Как говорила моя бабушка, шансов пятьдесят на пятьдесят: либо «да», либо «нет».
— Макал, — ребенку надоели часы, и она стала разглядывать меня, — а у меня сколо день лозденья, в Новый год.
— Я знаю.
— Мне будет во, — Сашок показала четыре пальчика, сунув их мне под нос.
— Да ты совсем большая станешь.
— Ага. А сто ты мне подалис?
— Саша! — покраснев, тихонько вскрикнула Мариша. — Нехорошо выпрашивать подарки у незнакомых людей, — нравоучительно добавила.
— Макал не незнакомый людь. Я зе его знаю. А я у деда Молоза заказала папу. А ты любис мою маму?
— Саша!
— Да, люблю, — честно ответил девочке.
— Это халасо, — проговорила серьезно. — Тогда возьми нас с мамулей и бабулей замузь!
Марина закрыла лицо руками и ее плечи затряслись. Не понял, она плачет или смеется?
— Саш, это очень ответственный шаг, — серьезно проговорил, нахмурив лоб. — Я могу подумать?
— Мозесь. Подумай. Меня в садике Витька позвал замусь, но он плотивный, за косы делгает. Я за Миску хосю, а он Алину любит.
— Да, Саш, такова жизнь, — глубокомысленно поддержал я ребенка.
— Мамулеська тозе так гавалит, а бабуська вздыхает.
— Дааааа, — вздохнул и я.
— Так сто подалис?
— А что ты хочешь?
— Ну, папу мне подалит дед Малоз, — убежденно заявил ребенок. — А ты сестлиську, или блатиську, как у Алинки.
Я посмотрел на Марину, ей было совсем не до смеха. В это время к нам подошла медсестра и вручила мне конверт. Марина, казалось, даже дышать перестала, да что греха таить, и у меня сперло дыхание. Я открыл, достал лист, пробежал его глазами и шумно выдохнул, прижав к себе девочку и вдыхая аромат ее волос.
Мою девочку.
Мою дочь.
99,8 %.
Марина.
Мы вновь сидели в кабинете врача. Теперь уже с Сашкой. Она так и не слазила с рук Макара, вцепилась в него, как маленькая пиявка. Я смотрела на них и искала схожие черты лица, но не находила, все же Санька была похожа на меня. Врач посмотрел результаты обследования Макара:
— К сожалению, вы тоже не можете быть донором.
— Почему? Мы самые близкие родственники ребенка, и почему не подходим?
— Проблема в том, что у Марины Александровны редкая группа крови.
Макар взглянул на меня, на врача.
— Насколько редкая?
— Только 1 % населения.
— Что? — не поверил мужчина.
— Четвертая отрицательная. У вас первая положительная. Не буду углубляться в генетику, но результат сидит у вас на коленях, с третьей отрицательной группой крови, которая также редко встречается, как и четвертая. Донором могла бы стать сестра-близнец, или сестра или брат, рожденные от этих же родителей. Но нет никакой гарантии, что и они подойдут.
— У нас есть время, чтобы родить? И не повредит это второму ребенку? — Макар задавал те вопросы, что крутились у меня в голове, но я не могла их произнести из-за слез, душащих меня.
— У Саши есть от двух до пяти лет, если уже сейчас начать лечение. Малышу не повредит, так как возьмется кровь из пуповины во время родов, ребенка это не коснется.
Я выдохнула, взяла себя в руки и спросила:
— Это поможет?
— Я дам вам координаты клиник в Израиле и Германии, где подобные операции поставлены на поток.
Макар посмотрел на меня, накрыл мои ледяные пальцы своей горячей ладонью, сжал их, поддерживая меня. Он тоже заметил, что врач не дал положительный ответ.
— Какие шансы? — Он хотел конкретики, я же готова ухватиться за минимальную возможность. Глядя на дочь, доверчиво прижавшуюся к широкой груди мужчины, который оказался ее родным отцом, я вдруг поняла, что ради нее, чтобы она жила, я бы даже смогла еще раз вернуться в ту жуткую ночь и снова пережить все издевательства. И уже сегодня я буду умолять Макара о ребенке.
Макар.
Мои девочки сидели на заднем сиденье и о чем-то секретничали.
— Может, пообедаем? — даже не надеясь на положительный ответ, предложил.
— Да-да, хосю кУсать.
Марина вздохнула, наши взгляды встретились в отражении зеркала заднего вида.
— Хорошо, поехали ку-шать, — специально для дочери по слогам проговорила.
— Я так и гавалю, ку-сать.
Марина закрыла рукой глаза, и, словно, оправдываясь передо мной, пояснила:
— Мы только начали ходить к логопеду, даже к платным очередь.
— Я сам начал поздно говорить, как мне рассказывала мама, наверное, этим Саша пошла в меня.
Я проехал пару ресторанов, где ребенку будет не очень уютно, и остановился перед пиццерией. Когда мы уселись за столиком и сделали заказ, я продолжил прерванный разговор:
— Саша, а ведь дед Мороз уже исполнил твое желание — я твой папа.
К моему удивлению, девочка отреагировала спокойно:
— Ты станес моим папой, когда зенисся на мамулеське, бабулеське и мне, а пока ты плосто Макал.
— Марина, ты выйдешь за меня замуж?
— Нет, — чересчур быстро ответила девушка.
— Почему?
— Зачем?
— Не будь еврейкой, не отвечай вопросом на вопрос.
— А что ты имеешь против евреев?
— Ничего.
