– В те дни я помогала духам переселяться в загробный мир при помощи Книги Мертвых. Коллекционный зал тоже использовался, но только другими агентами – они там складировали свои ловушки перед тем, как отправиться на новое задание. Когда в Лондон приезжала я, мы с Веллингтоном обычно посвящали день-другой освобождению всех накопившихся на тот момент призраков. Однако я стала замечать, что некоторые амулеты герцог припрятывает. Однажды я прямо спросила у него – зачем.
– И что он ответил? – выдохнул Александр.
– Что хочет сохранить их для непредвиденных случаев. – Миссис Рочестер потерла виски, словно от этого воспоминания у нее вдруг заболела голова. – Больше я никогда об этом не заговаривала. Решила: пусть думает, что я удовлетворилась таким объяснением. Но обо всем рассказала мужу, а он – вашему отцу.
Мистер Рочестер тронул жену за плечо и продолжил:
– Мы провели тайное расследование и обнаружили, что некоторые из призраков, пойманных миссис Рочестер и другими специалистами, принадлежали людям, которые сами раньше служили в Обществе. Именно это ваш отец называл «фарсом», в котором нам предстояло вместе разобраться.
По спине Александра пробежал неприятный холодок, словно он увидел, как кто-то наступил на могилу.
– Скончался Дэвид Миттен. Я изловил его и вручил Веллингтону меньше месяца назад.
– Ваш отец погиб как раз вскоре после того, как мы начали отслеживать странные случаи смертей в рядах Общества. Потом в меня вселился Роуланд и посадил миссис Рочестер под замок на чердаке, видимо, нас собирались когда-нибудь вновь использовать для какой-то цели. – Голос владельца Торнфилда слегка дрогнул.
Его супруга прикрыла глаза и взяла его за руку:
– Мистер Блэквуд, вам известно, что Веллингтон делает с духами, которые так и не добрались до Переходного кабинета?
Александр покачал головой, однако чувство смертельной тревоги охватило его.
– Герцог тщеславен, – заметил Рочестер, – и всегда жаждал власти.
Александру казалось, что в голове у него до сих пор плещется речная вода, поэтому соображал он не так быстро, как мог бы в иных обстоятельствах.
– Веллингтон околдовал Георга IV, – между тем продолжала миссис Рочестер. – Тот стал игрушкой в его руках. Так продолжалось все время до кончины короля и восшествия на трон Вильгельма.
– Ого! – Александр снова припомнил то «дело» с Дэвидом Миттеном, духом, который сам хотел, чтобы его пленили. С кольцом-печаткой. Герцог тогда очень торопился…
– О господи, – пробормотал Блэквуд, – он хочет вселить мистера Миттена в короля Англии.
Не в силах смежить веки, Шарлотта молча смотрела в потолок. В «Ловуде» ей приходилось ночевать рядом с еще по крайней мере тридцатью девочками, и каждый раз Шарлотта засыпала под звуки мечтательных или капризных ахов, вздохов и смешков. В Хоэрте у нее были собственная довольно удобная кровать, стеганое одеяло, сшитое мамой, и сестры, уютно расположившиеся с ней в одной комнате. Если сон не шел, они шепотом рассказывали друг другу всякие истории, сказки о драконах и прекрасных рыцарях, которые всегда побеждали этих драконов. Когда же сестры отправились обратно в «Ловуд», постель Эмили заняла Джейн, которая немножко храпела. (Только вы ей не говорите. Ведь это даже и не храп. Так, тихое сопение.) Шарлотте эти звуки очень нравились, они успокаивали ее. И вот теперь уехали все. Бран – в отдельный домик приходского священника, Джейн – в Лондон, выполнять какую-то невероятно важную работу для Общества, а Шарлотта лежит в маленькой скрипучей кроватке в своей учительской спальне при деревенской школе. Одна. И ей кажется, что никогда в жизни она еще не чувствовала себя так одиноко.
А мистера Блэквуда больше
Девушка повернулась на бок. Слеза скатилась по ее носу и упала на подушку – уже и без того влажную.
Мистер Блэквуд
Шарлотта подавила приступ рыданий. Никогда ей больше не увидеть той его особой походки, которой он отправлялся на серьезное дело: шаг широкий, плечи расправлены, полы черной куртки развеваются позади.
Не прочесть в карих глазах блеска решимости.
Больше он не подаст ей руку при выходе из экипажа.
Не заварит чаю. Не поймает ни одного привидения. Не сыграет в шарады. Не вступит с ней в горячий спор.
Никогда не скажет: «Поезжайте домой, мисс Бронте».
