Эдуард, юный король Англии, смертельно болен. Его последнее желание – поцеловать хорошенькую девушку. Но прежде необходимо выдать замуж шестнадцатилетнюю кузину, чтобы позаботиться о будущем страны.Джейн Грей ценит свободу и не собирается связывать себя узами брака с незнакомцем, выбранным Эдуардом. Она – большая любительница книг, и ей куда интереснее погрузиться в очередной том «Полной истории возделывания свеклы».Гиффорд Дадли – тот самый жених Джейн. На рассвете он превращается в коня, а на закате снова принимает обличье человека.При дворе всегда есть предатели и те, кто плетет интриги. Эдуард, Джейн и Гиффорд будут втянуты в хитроумный заговор, который им предстоит раскрыть. Ведь на кону судьба всего королевства.
Что есть история, как не басня, в которую договорились поверить?
Корона принадлежит мне не по праву. Она не радует меня.
Cynthia Hand & Brodi Ashton & Jodi Meadows
My Lady Jane
Copyright © 2016 by Cynthia Hand, Brodi Ashton, and Jodi Meadows
Перевод с английского
© А. Анастасьев, перевод на русский язык, 2019
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019
Эта история, возможно, покажется вам знакомой. Она начинается так: жила-была шестнадцатилетняя девушка по имени Джейн Грей[2]. Ее заставили выйти замуж за совершенно незнакомого человека (лорда Гилдфорда, или Гилфорда, или Гиффорда[3] – что-то в этом роде), и вскоре после этого она неожиданно оказалась правительницей целой страны. Королевой она пробыла девять дней. А затем в совершенно буквальном смысле потеряла голову.
Разумеется, это трагедия – если, конечно, вы находите отделение чьей-либо головы от тела трагическим событием (мы же просто рассказываем историю, и нам совершенно не хочется делать произвольные предположения относительно того, что читатель найдет трагичным, а что – просто неожиданным).
Собственно, мы собираемся рассказать другую историю.
Будьте внимательны. Незначительные детали мы подкорректировали. Основные – полностью исказили. Некоторые имена мы изменили, чтобы не опорочить людей невинных (или не таких уж невинных; или просто потому, что имя нам показалось дурацким и мы придумали получше). Ну и добавили волшебства, потому что так всегда интереснее. Так что тут у нас возможно все, что угодно.
В общем, перед вами история Джейн в том виде, в каком, по нашему мнению, ей
Начинается она в Англии (ну, или в альтернативной версии Англии – мы ведь манипулируем историей) в середине XVI века. Времена на дворе стояли непростые, особенно для тех, кому случилось родиться эзианином (на случай, если вы не знакомы с этим термином, поясним, что слово происходит от древнеанглийского корня eðian, что означает «дух»). Эзиан природа наградила (или наказала, это уж зависит от взгляда на вещи) способностью менять свой облик с человеческого на звериный и обратно. Например, некоторым было дано превращаться в кошек, что способствовало сильному сокращению крысиной популяции в Англии (правда, другие, в свою очередь, умели превращаться в крыс, так что сокращение было незаметно).
Одни люди считали эту «животную магию» потрясающим благом, но иные, разумеется, находили ее мерзостью, подлежащей скорейшему искоренению. Эти последние (известные как «единосущники») полагали, что человеческим существам нечего делать в ином обличье, кроме как в собственном, человеческом. А поскольку единосущники заправляли в ту эпоху всем, эзиан всячески преследовали и травили до тех пор, пока все они не вымерли или не ушли глубоко в подполье.
Вот в такой-то ситуации мы с вами и оказываемся при английском дворе одним судьбоносным днем, когда король Генрих VIII в приступе ярости превратился в огромного льва и сожрал своего шута – к вящему восторгу присутствовавших. Все они встретили эту сцену восторженными аплодисментами, поскольку шута никто не любил (позднее, когда придворные поняли, что произошедшее на их глазах было не заранее отрепетированным искусным трюком, но подлинным актом поглощения львом шута, они уже не склонны были аплодировать, а просто говорили со вздохом: «Этот клоун сам напросился»).
Тем же вечером король Генрих, вернувшись в свой человеческий облик, постановил считать, что эзиане, собственно говоря, не так уж плохи и впредь должны пользоваться всеми правами и привилегиями наравне с единосущниками. Это решение – реабилитировать древнее волшебство – произвело сильный эффект по всей Европе. Глава Единосущной церкви выразил недовольство действиями Генриха, однако всякий раз, когда из Рима приходили полные горечи письма с осуждением королевского постановления, король (лев) просто съедал гонца вместе с посланием.
Отсюда пошла крылатая фраза: «Проглотить горькую пилюлю».
