Себастьян придвигается ближе, и я ощущаю его силу между своими скованными руками. Он двигает бёдрами, вжимаясь в меня, и я закрываю глаза, желая полностью отдаться ему. В тишине слышно только звук его дыхания и моего собственного. Но темнота возвращает меня в ту ночь с Марселем, когда он точно так же стоял за моей спиной, его пальцы исследовали моё тело, исследуя каждую его часть.
Я резко открываю глаза и смотрю на пятно света на рояле. Одна из рук Себастьяна скользит вниз по моему телу, по животу и между ног. Он стонет, и дрожь пробегает по моей шее.
— Такая влажная, — бормочет он. — Ты такая влажная для меня.
Одинокая слезинка скатывается по моей щеке, когда я осознаю правду. Я умоляю своё тело не предавать меня, но то, как оно реагирует на его прикосновения, только усиливает это чувство.
Его палец нежно ласкает мой клитор, прежде чем проникнуть внутрь. Я задыхаюсь от удовольствия, и его член пульсирует рядом со мной. Он двигает бёдрами, имитируя вход в меня, и стоны удовольствия срываются с его губ.
Его руки на мгновение опускаются, пока он возится со своими штанами, стягивая их и выходя из них. Затем он возвращается ко мне, и его обнажённый член трётся о мои пальцы.
— Раздвинь ноги. Прижмись ко мне. — Говорит он, и его пальцы снова находят меня.
Я делаю то, что он просит, не желая вызывать его гнев. Он вводит ещё один палец, погружая их туда и обратно, и моя влага издаёт хлюпающий звук, который сливается с музыкой нашего дыхания.
— Прикоснись ко мне, — требует он, крепче прижимаясь ко мне. — Возьми меня в свои руки. Обними меня.
С трудом преодолевая внутреннее сопротивление, я обвиваю его член пальцами, и он использует это движение, чтобы стимулировать себя.
— Я собирался причинить тебе боль, моя певчая птичка, добавить немного грубости к сладости твоего голоса, но твоя покорность смягчила моё сердце. Я хочу, чтобы ты кончила для меня. Я хочу ощутить твоё освобождение на своих пальцах, а потом я собираюсь облизать их дочиста.
Его пальцы внутри меня, его ладонь нежно ласкает мой клитор, но именно звук его голоса доводит меня до предела. Такой мрачный. Такой соблазнительный. Такой неправильный.
Напряжение нарастает. Оно растёт и растёт, пока не вспыхивает наслаждение, разливаясь по моему телу подобно искрам фейерверка, озаряющим ночное небо.
Я плачу, когда достигаю кульминации. Крупные слезы стекают по моим щекам и падают на грудь. Его пальцы исчезают, оставляя после себя ощущение опустошённости.
— Хорошая девочка, моя сладкая певчая птичка, — шепчут его губы, нежно касаясь моего уха. Затем звук его посасывания заменяет слова, когда он облизывает свои пальцы. Его член пульсирует между моими пальцами, пока он двигается между ними, покачивая бёдрами взад-вперёд. Я слышу, как он вдыхает и задерживает дыхание, когда его темп ускоряется, а затем он начинает биться в конвульсиях, выплёскивая тёплую жидкость на мои руки.
Схватив меня за плечи, он разворачивает меня к себе, прижимая свои губы к моим. Я пробую себя на вкус, когда он овладевает моим ртом, и издаю стон, ощущая, как последние капли его спермы растекаются по моему животу.
Затем он отстраняется, обхватывает мой подбородок двумя пальцами и требует, чтобы я посмотрела на него. На его лице медленно расцветает улыбка.
— Что скажешь? — Спрашивает он.
— Благодарю вас, маэстро, — отвечаю я, не в силах сдержать эмоции.
МИЯ
Я стою у окна и наблюдаю за тем, как ветер играет с травинками. Сегодня в загоне пасётся лошадь с серой отметиной на лбу. У неё тёмная грива, развивающаяся на бегу, когда она огибает границы поля и снова возвращается вдоль заборов. Иногда она останавливается и издаёт громкое ржание, запрокидывая голову и ударяя копытами по земле. Она жаждет свободы.
Я знаю, как это бывает.
Себастьян сидит на своём троне, закинув ногу на подлокотник кресла.
— Ты ещё не пела для меня, — говорит он, рассматривая свои пальцы и несколько раз перебирая их, прежде чем снова поднять взгляд. — Ты споёшь сегодня вечером.
— Да, маэстро, — отвечаю я, не отрывая взгляда от того места, где лошадь фыркает под дуновением ветерка.
В моём животе громко урчит, и я прикрываю его руками, как будто это может помешать звуку вырваться наружу. Я так голодна, что желудок сводит от боли. Всё, что мне разрешалось с тех пор, как я здесь, — всего лишь выпить несколько стаканов воды.
Он поднимается на ноги и подходит ко мне сзади, нежно обнимая за талию и прижимая к себе с такой заботой, словно ему не всё равно.
— Ты, наверное, умираешь от голода, — говорит он, беря меня за руку и поворачивая к себе лицом. — Пойдём, пора ужинать.
