Она подходит сбоку и начинает растирать крем по моей коже щёк, его прохлада успокаивает места, которые Себастьян ударил.
— Я не хочу к этому привыкать.
Она понимающе кивает и слегка морщит нос.
— Раньше я чувствовала то же самое, но ты изменишь своё мнение, вот увидишь. Рано или поздно мы все меняемся. Ты научишься находить хорошее в этом месте, ты научишься приспосабливаться.
— Или я сбегу.
Она смеётся. Это мило, и я почти улыбаюсь, услышав её смех.
— Никто не сбежит.
Отвернувшись, она пододвигает тронный стул Себастьяна ближе и садится сама, протягивая руку, чтобы нанести что-то ещё на мою кожу. Покраснение уже сошло.
— Нас трое у Старшего. — Она называет отца Себастьяна тем же термином, что и Райкер. — Ты первая для Себастьяна. Он неплохой парень, конечно, вспыльчивый, но при этом страстный и талантливый. Ты научишься ценить его хорошие стороны.
Я ловлю себя на том, что не соглашаюсь с её словами. Я никогда не найду в Себастьяне хороших сторон. Он украл меня из моей жизни, от всего и всех, кто мне дорог. Я никогда его не прощу.
— Кроме меня, есть Ирис и Лили. Да. — Она закатывает глаза. — Нас всех назвали в честь цветов, но я не знаю почему. У Джуниора есть для тебя ласковое имя?
— Джуниора? — Переспрашиваю я, насторожившись при упоминании другого имени.
— Себастьяна. И отец, и сын носят одно и то же имя, поэтому в семье их называют просто Старший и Джуниор(младший), Джуниор это второе имя Себастьяна. — Она хмурится, но между ее бровями не появляется даже морщинки. — Не думаю, что Себастьяну нравится его второе имя, точнее он его просто ненавидит.
— Он называет меня своей сладкой певчей птичкой. — Я пристально рассматриваю ее. — Сколько тебе лет?
Закрутив крышку на упаковке, она ставит ее на комод и берет что-то, что сквозь прозрачную крышку просвечивает розовым.
— Мне двадцать, но я знаю, что выгляжу моложе. Думаю, что люди постарше находят это привлекательным, что-то запретное и так далее. — После того как она нанесла немного крема на руку, она отложила баночку и выбрала другую упаковку.
— Ты поёшь? Поэтому он называет тебя певчей птичкой? — Спрашивает она.
Я пожимаю плечами, пока она наносит крем на мои щёки, подчёркивая впадины под скулами.
— Думаю, да. Я пою не так уж часто, но, очевидно, он услышал меня, и это заставило его решить, что я принадлежу ему. Лучше бы я никогда не открывала рот.
— О, не говори так. У тебя приятный голос, я уверена. — Она замолчала, изучая моё лицо. Решив не использовать баночку, которую держала в руках, она взяла другую, чтобы скрыть синяки на моей шее.
— Ты знаешь, что ты очень красивая? — Спрашивает она.
— Себастьян постоянно твердит мне об этом, — ответила я, не скрывая горечи в своём тоне.
Она прерывает своё занятие и смотрит прямо на меня, её голос становится почти шёпотом.
— Не сопротивляйся. Это только усложнит твою жизнь. Несколько месяцев я боролась с этой жизнью, решив не дать им победить, не дать им насладиться своим триумфом, но единственный человек, которому я причинила боль, была я сама.
Она возвращается к втиранию лосьона в мою шею.
— Лили здесь дольше всех. Она единственная, кому удалось сбежать однажды.
Я поднимаю глаза и встречаюсь с её отражением в зеркале.
— Значит, это возможно?
Она качает головой, снова сосредоточившись на моей коже.
— Три года она жила в убежище, но он никогда не сдавался. Он выследил её и притащил сюда. Она говорит, что это было более разрушительно, чем если бы она просто осталась.
Удовлетворённая тем, как макияж скрывает мои синяки, она возвращается к моему лицу, заставляя меня закрыть глаза, пока она наносит тени на мои веки.
— Я знаю, сейчас это кажется невозможным, но ты должна научиться видеть хорошее. Пойми, чего хочет Джуниор, и как сделать его счастливым. Это облегчит твою жизнь здесь.
Теперь она работает быстрее, нанося на мои ресницы густую черную тушь и подчёркивая скулы кисточкой с шиммером. Я стискиваю зубы, клянясь никогда не стать такой, как она, никогда не смириться с тем, что это моя жизнь.
— А Себастьян дьявольски красив, не правда ли? По крайней мере, у него нет сморщенного члена Старшего, который работает только с помощью маленькой синей таблетки. — Она подмигивает и смеётся, а затем её внимание переключается на мои волосы. — Он сказал, какую причёску хотел бы от тебя?
— Прямыми, — вру я. — Он сказал, что хочет волосы прямыми.
Она кивает и достаёт из коробки щипцы для завивки волос, вставляя шнур в розетку.
— Значит, год? — Подсказываю я, желая, чтобы она продолжала говорить. — Значит, ты знакома со всеми, кто на них работает?
— Вроде того, — соглашается она. — Ну, в любом случае, тем, кому Старший разрешает заходить в наши маленькие комнаты. Мы живём втроём, этажом ниже тебя. — Заметив, что я явно хмурюсь, она добавляет: — Всё не так уж плохо. У нас красивые платья, нам подают еду, и мы живём в прекрасном доме, даже если нам не удаётся увидеть всё это.
Я игнорирую её комментарии и задаю вопрос, который меня интересует:
— Ты знаешь Райкера?
