«Ты проиграл, – проговорил вожак, подлетая ко мне и борясь с ветром. – Смирись. Голуби сильнее собаки!»Я не знал, успею ли проскочить перед следующей машиной. Голубиные щипки становились все сильнее и причиняли серьезную боль. Если бы я остановился, не знаю, смог бы я сдвинуться с места вновь. Приблизившись к перекрестку, я увеличил скорость. Отбрыкиваясь и мотая головой, я старался стряхнуть с себя голубей, но они не отставали. Теперь или никогда, подумал я и, зажмурив глаза, бросился через дорогу. И в ту же минуту визг тормозов прорезал шум дождя. Я замер в свете фар. Машина сигналила, и голуби, поднявшись в воздух, скрылись в ночи. Я решил, что пробил мой последний час, и приготовился к удару. Но ничего не случилось. Бампер коснулся меня, когда машина уже полностью остановилась. Дверь резко открылась.
«Пузик, это ты?»
Я сразу же узнал ее голос.
«Эшли? – я открыл один глаз и огляделся. Эшли, плача и смеясь, бросилась ко мне, и я живо поднялся на ноги. – Эшли!»
«Мамочка, это он! – закричала она и обхватила меня руками. – Мы нашли его! Пузик, мы так долго тебя искали»!»Этого не могло быть, и только одного этого я желал. От голубиных щипков все мое тело саднило, из-за дождя я промерз до мозга костей, и я чувствовал себя ужасно виноватым из-за беспокойства, которое я причинил. Но все это ничего не значило в эту минуту. Эшли затолкала меня на заднее сиденье и уселась рядом. Я вылизал ей все лицо, и мы отправились домой. В душе я и не покидал его по-настоящему. Так я решил, размышляя о том, через что мне пришлось пройти.
11
Эшли загнала меня в душ, в котором я не особо и нуждался. Несмотря на собственные протесты, после него я почувствовал, что очистился. Что же касается мечты, я понял, что всегда жил только ею. Оказавшись на улице, я видел собак и других животных, у которых не было дома, который они могли бы назвать своим, не было никого, кого они могли бы любить. Я же всегда мог положиться на Эшли и имел крышу над головой. О чем еще можно было мечтать!
Единственным, кто омрачил мое вновь обретенное счастье, был Красавчик Брэд. Только он не радовался моему возвращению. Несколько дней спустя после моего спасения жестокосердный котяра застал меня греющимся на солнце возле домика свинок.
«Итак, ты вернулся», – заметил он, беззвучно шествуя по забору. Брэда совершенно не беспокоило неистовство Шреддера с соседской стороны сада. Не обращая внимания на пса, который бросался на ограду, лязгал зубами и заливался лаем при каждом прыжке, кот неодобрительно разглядывал меня с забора.
«Что случилось? Почему не танцуем? Слишком жарко?»
Я лежал, растянувшись на травке и наблюдая за тем, что происходило в загоне.
«Я больше не занимаюсь танцами, – сообщил я ему. – Мне нравится просто наблюдать, как другие демонстрируют свои таланты».
В это время Смиджит выстраивала свинок в ряд. Она бегала из конца в конец и, встав посередине, давала распоряжения.
«Так, слушаем! – сказала она и замолчала, заметив, как две молоденькие свинки просунули язычки в дырки забора, чтобы поддразнить бульдога. Она продолжила, когда снова они повернулись к ней мордочками. – Мы танцуем с начала и не забываем, что заканчиваем мы двойным стомпом, а не одинарным, как некоторые из вас подумали в прошлый раз».
Я воздал должное Смиджит. Она была великим хореографом. Морская свинка наблюдала, как ее ученики выполняли упражнения. Красавчик Брэд тоже не отрывал от них глаз.
«Почему бы нам не поимпровизировать? – предложил он и прыгнул на клетку. – Например:
одна из свинок выходит ко мне сюда, и мы даем мастер-класс».
Видимо, предложение кота не произвело впечатления на Смиджит.
«Тебе не кажется, что от тебя и так уже много неприятностей? – не дрогнув спросила она. – Из-за тебя бедняжка Пузик чуть не потерялся».
«Кто-то должен был сказать ему правду, – огрызнулся Брэд. – Собаки не танцуют. Они созданы не для этого».
«Ты разрушил его мечту, – не отступала Смиджит. – Никто не имеет на это права».
Красавчик никогда не обращал на Смиджит особого внимания. Но сейчас он прищурился и пристально посмотрел на нее.
«Поосторожнее с обвинениями, – предупредил он ее. – Коты имеют право делать все что им угодно. Для меня нет правил. Есть только кошачье право, и ты должна усвоить это».
