Подойдя ближе, он увидел на шее старшего патруля овальный горжет на цепочке. «Цепные псы», полевая фельджандармерия или их аналог в СС! Тот кто стоял спереди, чуть повернулся и Гюнтер увидел что это именно жандармы СС, а старший у них унтерштурмфюрер. Остальные двое – штурмманн и обершутце СС.
– Я жду! – проговорил строгим голосом старший патруля.
Гюнтера вдруг охватила непонятная злость. С какой стати он должен показывать свои документы этим тыловым псам? Он, Пауль и другие сражались в Польше, кровь проливали, едва не сдохли, а эти тут ходят и придираются к настоящим солдатам фюрера! Эту злость усилил алкоголь и Гюнтер почувствовал, что ему очень трудно сдержаться.
– Да вы ещё и пьяны, оберштурмфюрер! – прошипел унтерштурмфюрер, видимо, учуявший запах алкоголя. – Вам придётся пройти с нами! Немедленно!
Это стало последней каплей. До этого Гюнтер ещё пытался как-то решить дело миром, но теперь, когда эти три недоумка решили отправить его на ночь в какую-то конуру за то что он отметил с друзьями повышение! Да ещё и лишить его ночи с Лаурой? Они сейчас очень пожалеют об этом, не будь он Гюнтером Шольке..
– Да пошёл ты, крыса тыловая! – с наслаждением выдохнул Гюнтер.
Лицо унтерштурмфюрера вытянулось, похоже, он не ожидал такого ответа. Но тот быстро пришёл в себя и приказал металлическим голосом:
– Взять его!
Двое патрульных, с закинутыми за спины винтовками, рванулись к нему и вцепились в руки с разных сторон.
– Отвести в расположение! – отдал команду лейтенант СС.
Гюнтер улыбнулся. Они думают что всё будет так просто? Что ж, пора их немного разочаровать! К этому времени, на свежем воздухе он протрезвел ещё немного, но по-прежнему в голове был лёгкий туман. Воспользовавшись тем что с обеих сторон он сжат патрульными, Гюнтер выбросил вперёд ногу в сапоге и со всей силой ударил главного в живот. Целился, правда, в пах, но из-за своего состояния промахнулся. Впрочем, и так неплохо!
Унтерштурмфюрер застонал от боли, скрючился, и упал на колени, зажимая живот. Пару минут он не опасен… Оба патрульных застыли от удивления, тупо уставившись на своего начальника. Гюнтер этой же ногой ударил одного из них в голень, по кости, другому с размаху опустил свою стопу на его ногу. Штурмманн и обершутце выпустили его и с криками схватились за свои ноги. Гюнтер обхватил одного из них и с силой швырнул спиной в стену. Солдат ударился о стену, шлем на голове звякнул о кирпичи.
«А некоторые кретины не любят шлемы… Вот, пригодился патрульному!» – машинально отметил он. Тот, оглушенный, сполз на асфальт. Со вторым он проделал почти то же самое, разница была в том, что солдат влетел в стену не спиной а передом, вдобавок, Гюнтер слегка подправил его так чтобы тот также ударился шлемом о стену. Результат общий: оба лежат и стонут, не пытаясь встать.
Он обернулся к лейтенанту. Тот смог преодолеть боль и тянулся к кобуре слева. Гюнтер покачал головой, отчего туман в голове усилился.
– Никак не успокоишься? Зря!
Взяв того левой рукой за ворот шинели, он размахнулся и влепил унтерштурмфюреру отличный правый боковой в челюсть. Старший патруля всхлипнул, и с шумом упал на асфальт лицом вниз.
«Вот так! Нечего измываться над фронтовиками! Пусть лучше лощёных штабников ловит..»
Он уже хотел уйти, но алкоголь в голове подвигнул его взять трофей. Хмыкнув, Гюнтер перевернул лейтенанта и сорвал с его шеи горжет.
– Потом верну… – сказал он и зашагал по улице, оставив лежать в переулке три стонущих тела. Ох и попадёт ему потом!.. Или фюрер защитит его? Да плевать, вывернется как-нибудь… Ладно, это всё потом, а сейчас надо домой, к Лауре.
Наконец, на соседней улице он нашёл такси и скоро приехал домой, сжимая трофей в кармане. Осторожно поднявшись по лестнице, он тихо открыл дверь квартиры и вошёл. Было тихо и темно. Но едва он начал раздеваться, включился свет и перед ним появилась Лаура со встревоженным лицом, одетая в шёлковый халат.
– Любимый, ты где был? Я очень волновалась!
– Лаура, милая, я… я отмечал повышение с друзьями… – не стал он скрывать. – Ты только не ругайся, я и так себя хреново чувствую… и спать хочу.
Лаура несколько секунд смотрела на него с жалостью, потом подошла к нему и крепко прижалась.
– Мой Гюнтер… – она потёрлась носом о его грудь. – Сколько же вы выпили?
Он попытался пожать плечами, но пошатнулся.
– Не помню… Не считал. Много.
– Я вижу… – прыснула девушка. Она помогла ему стянуть китель и спросила: – Есть будешь? Или в ванну?
– Нет… только спать… – на него внезапно навалилась усталость и ему хотелось только одного. Даже секс с Лаурой на время отошёл на задний план.
– Хорошо, милый, я уже всё давно постелила… Пойдём.
Когда он добрался до их кровати и рухнул на неё, было ощущение именно дома. Хорошо и уютно… Лаура начала снимать с него штаны, что-то говорила, но он слышал её словно издалека. Спать, только спать! И пусть весь мир подождёт..
Москва. Кремль.
18 апреля 1940 года.
Лаврентий Берия.
