Наскоро успокоив Лауру и быстро приведя себя в порядок, она вышла из кабинета и, несвойственным ей решительным шагом, направилась прямо к кабинету фюрера, оставив у себя измученную гостью. По пути она невольно сочувствовала ей, прекрасно видя, как сильно Лаура любит Гюнтера. К тому же она чувствовала и свою вину в том что отдалась ему, зная что у него есть девушка. Понятно, что инициативу проявил он, как и все мужчины, сама Ева не рассчитывала на такой поворот событий, особенно в публичном месте, но… она, к своему удивлению, особо и не сопротивлялась. Подходя к знакомому кабинету который охранял, как обычно, Отто Гюнше, Ева твёрдо решила что впредь она будет держаться с Гюнтером как с другом и не давать ему распускать руки. Да, сумасшествие в парке принесло ей невообразимое удовольствие после долгого перерыва в любви, но это было ошибкой, которую Ева больше не допустит.
– Отто! Мне нужно срочно увидеть фюрера! У меня очень важное дело! – произнесла она, когда остановилась перед дверью. Тот смотрел на неё и, казалось, колебался. Приняв решение, он ответил:
– Извините, фройляйн, но мне нужно спросить у фюрера, не занят ли он..
– Я понимаю, Отто, и готова подождать… – согласилась Ева. В конце концов, врываться без приглашения тоже неправильно. Когда Гюнше исчез за дверью, она почувствовала как её решимость, с которой девушка шла сюда, начинает ослабевать, появились трусливые мысли о том что ей не следует вмешиваться и пусть всё идёт своим чередом. Но едва Ева представила что может случиться с Гюнтером если она ему не поможет, как эти мысли словно сдуло из головы. Нет, она во что бы то ни стало спасёт Гюнтера! И сцена в парке, полученное удовольствие, тут не при чём..
– Фюрер не может вас принять, фройляйн. Он сильно занят! – сказал Гюнше, вернувшись из кабинета. Что ж, ожидаемый ответ, абсолютно такой же как и раньше… Внезапно она почувствовала, что кое-что изменилось. Раньше эти слова вызывали у неё бурю слёз, боль в груди и в сердце. Теперь… Теперь её охватили раздражение и досада. Сколько он собирается прятаться от неё?
– Ах, так? – она сжала губы и нахмурилась. – Тогда передай фюреру, Отто, что моё дело касается Гюнтера Шольке, и мне нужна срочная помощь!
Адъютант снова исчез за дверью и отсутствовал чуть дольше. Наконец, он появился и открыл дверь хорошо знакомого ей кабинета Гитлера, в котором она раньше часто бывала.
Ева вошла и увидела фюрера. Он сидел в за столом и хмуро смотрел на неё. На самом столе была разложена карта Франции с какими-то непонятными стрелами. Брови его сдвинулись, а усики воинственно встопорщились. Знаменитая чёлка была аккуратно зачёсана набок, а глаза главного нациста Третьего Рейха внимательно наблюдали за ней.
– Здравствуй, Адольф! – первой поздоровалась Ева, не дождавшись от него приветствия. Похоже, он сегодня не в настроении больше чем обычно.
– Здравствуй, Ева… Ты очень не вовремя, я сейчас занят, что там у тебя случилось? – отрывисто заговорил Гитлер, словно пытаясь побыстрее отделаться от девушки.
От таких слов Ева почувствовала, как в ней снова поднимается раздражение и усилием воли подавила его. Сейчас надо быть милой и нежной чтобы помочь Гюнтеру. Если она сорвётся и расплачется или, ещё хуже, разозлится, то сделает только хуже.
– О, дорогой Адольф, у меня самой всё хорошо, но у оберштурмфюрера Шольке неприятности. Его арестовали несколько часов назад! – взволнованным голосом воскликнула Ева, подходя к нему поближе.
Гитлер нахмурился ещё сильнее, кулак на столе сжался и он угрожающе спросил:
– Что?? Кто посмел? Какой идиот отдал такой приказ?
Ева подошла к нему вплотную и взяла его за руку. Фюрер, казалось, не заметил этого жеста, в упор смотря ей в глаза.
– Я не знаю, милый… Ко мне прибежала его подруга, вся заплаканная, в истерике… Сказала, что он, якобы, пьяный, ночью подрался с патрулём и его сегодня арестовали эсэсовцы.
Она сжала его руку, стремясь усилить свои слова, но сделала только хуже. Гитлер только сейчас заметил что Ева держит его за руку и тут же выдернул её.
– Подрался с патрульными? Да ещё и пьяным?! Это чёрт знает что! Мои охранники тщательно отобраны, каждый из них образец национал-социализма для любого немца в Рейхе, а тут какой-то пьяный дебош? Позор!! Какой пример он подаёт другим? – разбушевался фюрер, встал из-за стола и начал нервно ходить по кабинету.
– Мой фюрер… – попыталась сказать Ева, но Гитлер её не слушал. Брызгая слюной от ярости и энергично тряся кулаком, фюрер метался вокруг стола, давая выход своему раздражению. Девушка прекрасно знала что её Адольф был убеждённым трезвенником и очень не любил пьяных. Впрочем, такое отношение у него было и к курящим. Вдобавок ко всему он был ещё и вегетарианцем, отчего завтраки, обеды и ужины для тех кто любил мясо, часто превращались в досадную неприятность и нудную обязанность. Пришлось ждать минут пять, пока Гитлер не выдохся и не уселся заново за стол.
– Адольф, ты можешь помочь ему? Пожалуйста! – самым нежным голосом попросила она, глядя ему прямо в глаза.
