– Конечно, я же понимаю что это не твоя личная прихоть а приказ фюрера… Кстати, после дежурства не желаешь выпить немного баварского? – подмигнул ему Мариус. Отто широко улыбнулся и ответил:
– Конечно! На старом месте, как обычно?
– Именно! Ладно, до вечера! Сам понимаешь, служба!
Мариус, сдав его Отто, ушёл. Гюнше внимательно оглядел его и проговорил:
– Оберштурмфюрер, фюрер в ярости из-за вас. Советую не спорить с ним.
– Спасибо, Отто, постараюсь последовать твоему совету… – поблагодарил его Гюнтер. Гюнше находился со всеми охранниками СС в здании в хороших отношениях, хоть и не сближался близко. В сущности, они выполняли одинаковую работу по охране фюрера, только Отто был, так сказать, последним рубежом обороны, в отличие от таких как Гюнтер.
Гюнше открыл дверь и сказал:
– Мой фюрер, оберштурмфюрер Шольке доставлен.
– Пусть заходит! – раздался раздражённый голос Гитлера.
Отто посторонился, подождал пока Гюнтер пройдёт в кабинет и аккуратно закрыл дверь.
Гитлер стоял у стола и, нахмурившись, смотрел на него. Чёлка растрепалась, рука на спинке стула крепко её сжимала. Весь его вид показывал что он сильно недоволен Гюнтером и, тот был вынужден признать, у него были на это основания. Ведь Гюнтер создал себе проблемы буквально на ровном месте.
Он подошёл к фюреру и, вытянувшись, принял строевую стойку, глядя поверх головы Гитлера. Тот смотрел на него снизу вверх, поскольку был ниже Гюнтера ростом. Пронзительно глядя на него, он сказал злым голосом:
– Оберштурмфюрер, я очень недоволен вами! Вы что, решили будто статус моего охранника даёт вам какие-то особые преимущества и неподсудность?! Право избивать своих товарищей на службе?! Не подчиняться законным требованиям патрулей и сопротивляться досмотру?
– Мой фюрер, я… – начал Гюнтер, но Гитлер тут же прервал его, яростно сверкая глазами.
– Я не закончил, оберштурмфюрер! И не смейте перебивать меня! С вами говорит фюрер а не ваш собутыльник, понятно?! – Гитлер почти кричал, сам себя заводя, из рта иногда вылетали брызги слюны.
Гюнтер лишь молча вытянулся ещё больше, не осмеливаясь больше сказать ни слова без разрешения. Гитлер замолчал, отпустил стул и подошёл к Гюнтеру вплотную.
– Ваша недисциплинированность позорит не только вас самого но и всё братство СС! А значит и меня! Даже не думайте что сможете избежать наказания! Я вытащил вас из трибунала, но будьте уверены, найду способ сделать так, чтобы вы сильно пожалели о своём поступке..
Гюнтер молча стоял, чувствуя как сзади, по спине, у него катится капля пота. Разнос Гитлера был абсолютно закономерен и чувство вины, даже злости на себя самого, захватило его. Всё было так хорошо, а он сам всё спустил в толчок… Теперь осталось лишь понять что Гитлер для него приготовил и с готовностью принять наказание.
– Я принял решение, оберштурмфюрер! Вы больше не будете служить в моей охране. Вас отправят в полевую часть. Я смотрю, атмосфера столицы и её развлечения дурно влияют на вас… поэтому отправитесь на фронт.
Гюнтер, не сдержав удивления, опустил взгляд и посмотрел на Гитлера. Фронт? Интересное наказание… Не то чтобы он был против, ведь у него за спиной была польская кампания. Но как же быть с секретностью? Ведь есть риск не только гибели но и захвата в плен. Само собой, ни того ни другого он допускать не собирался, но на войне всё может быть.
– Можете говорить! – махнул рукой Гитлер.
– Мой фюрер… Я готов служить где прикажете, но… – он замялся.
– Что? Говорите, не мямлите! – поторопил его фюрер.
– Что, если я случайно, без сознания попаду в плен? Англичане и французы тоже умеют пытать..
Гитлер криво улыбнулся.
– Я так и думал что вы упомянете о своей сверхинформированности. Но они не знают об этом, поэтому и спрашивать станут только о вашем имени, звании и сведениях о подразделении в котором вы служите. Естественно, это не все меры предосторожности. Вам выдадут капсулу с цианидом, чтобы вы воспользовались ею если возникнет угроза плена. К тому же, возле вас всё время будет находиться человек который проследит чтобы вы ни в коем случае не попали в лапы союзников. Заодно, он будет оберегать вас от попыток Генриха допросить. И ещё кое-что поможет вам служить честно и даже не думать о плене..
Он отошёл от Гюнтера и уселся за стол, пристально глядя на него.
– Ваша семья. И подруга. Они тоже будут гарантией того что вы будете молчать в любом случае.
Гюнтер задохнулся от изумления и… ярости? Да, он впервые в жизни испытывал ярость по отношению к своему фюреру, тому кого боготворил в прошлой и этой жизни. Представив, что может случиться с Лаурой и его семьёй, к которой он уже привык… Гюнтер похолодел и стиснул кулаки, пытаясь сдержаться.
– Мой фюрер! Но Лаура и моя семья не при чём! Они не виноваты..
