– Нет, Гюнтер! Не уходи, пожалуйста! Я боюсь!.. – её заплаканные глаза с мольбой смотрели на него. Баронесса присела рядом и взяла её за руку.
– Успокойся, Ребекка, всё уже закончилось! – начал уговаривать он, пытаясь осторожно отцепить её пальчики от своей формы. – Тебе ничего не угрожает. Я обо всём позабочусь.
– Он расскажет в гестапо и нас всех убьют… – прошептала она.
– Не расскажет, обещаю. Я поговорю с ним и всё будет хорошо! – спокойным, уверенным голосом сказал Гюнтер.
– Он не послушает тебя, Гюнтер, я знаю его! – возразила женщина.
– Меня послушает. Я знаю как обращаться с такими как он. Просто верь мне. Ладно? – он подмигнул ей и улыбнулся. Графиня перевела взгляд на подругу и та кивнула, подтверждая его слова.
– Я верю тебе, Гюнтер. Поцелуй меня… – внезапно попросила женщина.
– Что? – удивился Гюнтер и удивлённо посмотрел на баронессу. Та тоже ошарашенно глядела на неё.
– Мне… – Ребекка замялась. – Я не хочу чтобы последний поцелуй который был у меня, оказался от этого… – женщина скривилась. – Прости, Мария! – она просительно глянула на неё. Та медленно кивнула. Гюнтер мысленно пожал плечами и наклонился, намереваясь поцеловать ей в щёку, но та в последний момент повернула голову и буквально впилась ему в губы, захватив врасплох. Губы у графини оказались мягкими и солёными, видимо, от слёз. Поцелуй продолжался секунд пять, после чего Ребекка сама оторвалась от него и повернулась на бок, пряча лицо от них.
Гюнтер встал, напоследок положив руку на плечо графини. Она благодарно положила свою ручку сверху и слегка пожала её.
– Спасибо ещё раз… – еле слышно донеслось от неё.
– Если бы я это не сделал, то перестал бы уважать себя… – тихо ответил он. Встряхнувшись, Гюнтер повернулся к Марии, которая продолжала сидеть рядом с подругой, и сказал:
– Мария, посиди здесь, вместе с подругой? Ей нужна твоя помощь.
– А ты? – её взгляд встревоженно метнулся к нему. – Что ты будешь делать?
Гюнтер усмехнулся. Ответ очевиден.
– Решать проблему и размешивать ту кашу которую мы заварили! – мрачно ответил он.
– Размешивать кашу? – непонимающе спросила она.
Гюнтер досадливо поморщился. Похоже, эту поговорку баронесса ещё не слышала, хотя Алекс говорил что она уже была довольно распространена даже в это время.
– Не обращай внимания. Всё, я пошёл! – развернулся он к двери.
– Подожди! – вдруг вскрикнула она и метнулась с кровати. Удивлённый Гюнтер снова обернулся и едва успел поймать её в объятия. Горячие губы прижались к его губам, а язык настойчиво пытался ворваться внутрь. Аромат изысканных духов окутал его, грудь из выреза платья тесно прижалась к нему, и Гюнтер почувствовал как его орган начал оживать от трения об него соблазнительных бёдер и живота. Её руки обхватили его за шею и он не выдержал. Застонав, Гюнтер одной рукой схватил баронессу за грудь, другую положил на задницу и стал наощупь лихорадочно искать вырез, чтобы проникнуть под тонкую ткань. И едва расслышал её шёпот:
– Пожалуйста, Гюнтер, не сейчас… пожалуйста… прошу тебя..
Она не вырывалась и не мешала его рукам. Мария просто просила его. Её глаза смотрели на него, сверкая сквозь маленькие слезинки. И он остановился. Грудь ходила ходуном, руки дрожали, сердце билось как сумасшедшее, член превратился в стенобитное орудие… Но он сильнейшим усилием воли взял себя в руки и отстранился. Застегнул форму, привёл дыхание в норму и хрипло сказал:
– Ты будешь моей, Мария. Чего бы мне это не стоило. Не важно кто или что будет мешать этому. Ты – моя женщина и никто, даже фюрер, не отберёт тебя у меня… Ты поняла?
Губы её слегка дрогнули и он, скорее почувствовал, чем услышал:
– Да..
Посмотрев на неё ещё несколько секунд он вышел из спальни Марии и уверенным шагом направился в сторону той комнаты, где оставил эту аристократическую свинью под названием граф Шверин.
Пора было закончить дело и решить проблему так как он задумал. План не идеальный, даже грязный, но лучшего он не придумал. Иногда, чтобы помочь близким или просто хорошим людям, приходится запачкать руки. И только самому человеку решать как далеко он готов зайти ради этого.
Потсдам, Бабельсберг. Усадьба баронессы фон Мантойфель.
20 апреля 1940 года. Вечер.
Гюнтер Шольке.
Гюнтер уже подходил к комнате, когда заметил графа, который мелкими шажками выходил из неё, держась обеими руками за пах и постанывая от боли. Увидев его, он замер, а его лицо скривилось от ненависти:
– Проклятый щенок! Я тебя завтра же…
Что именно граф хотел сделать с ним, Гюнтер слушать не стал, так как с большим удовольствием снова ударил его кулаком по печени. Аристократ издал полузадушенный крик и снова повалился на пол, неспособный что-либо сделать.
– И куда это ты собрался, графское отродье? – ухмыльнулся Гюнтер, присев рядом с ним на корточки и глядя в лицо. – Я ведь с тобой ещё не закончил.
