Гюнтер снова вернулся в зал и стал неспешно гулять по нему, время от времени присаживаясь на диванчики, разбросанные по всему помещению. Приглушенный гул голосов и музыки не мешал ему размышлять о последствиях своего поступка. Да, план был, естественно, не идеален, но сам факт смерти этого урода его не печалил. В своё время он повидал таких типов, у которых всё куплено, схвачено и забронировано. Ничего хорошего они у него не вызывали, наглые, самовлюблённые твари, уверенные что их мнение единственно правильное. А здесь этот граф, пользуясь связями, по словам Алекса, «берега попутал».. Вообще, как подозревал Гюнтер, это профессиональная особенность данных индивидуумов. Есть деньги и связи? Значит, делай что хочешь! В большинстве своём такое прокатывает, но иногда что-то идёт не так и такой имбецил оказывается в тюрьме. Или в могиле, что ещё лучше. Нет, он уже не жалел о том что сделал, разве что можно было бы исполнить такое как-то лучше, умнее… но, нужные идеи вовремя в голову не пришли, поэтому что есть то есть.
Гюнтер снова отпил шампанского и слегка прикрыл глаза.
Что теперь ему делать? Время уже позднее, ехать в Берлин ночью неохота да и опасно, особенно, в подпитии. Конечно, он себя контролировал, но зачем рисковать? Решено, ночует здесь. Вряд ли, баронесса выгонит его или откажет. К тому же ему всё равно надо обязательно поговорить с ней, в том числе и о машине. Честно говоря, желание вернуть подарок у него изрядно ослабло, но попробовать стоит, чтобы потом совесть не ворчала. Она, правда, молчит в последнее время, но незачем давать ей повод проснуться. Кстати, насчёт графа она тоже не всколыхнулась. Одобряет? Хорошо бы.
Итак, что будет завтра? А завтра ему обязательно надо будет присутствовать когда найдут этого… Шверина. Иначе, дамы впадут в панику и расскажут следователям совсем ненужные подробности, особенно графиня. Значит, как только его найдут, надо сразу сказать ей что никакой попытки изнасилования не было. Свидетелей той сцены, кроме него нет. А он уже знает что сказать следователям. Конечно, вряд ли ему поверят, но доказательств, скорее всего, у них не будет. Да, мотив будет, но этого мало… Могут по допросам затаскать, всё-таки жертва связана с рейхсфюрером. В любом случае, пусть сосредоточатся на нём, тогда его женщины будут в безопасности, а он сам как-нибудь выкрутится, не впервой.
– Гюнтер! Ты спишь? – раздался совсем рядом голос баронессы. Он открыл глаза и посмотрел на неё. Женщина снова выглядела безупречно. Причёска, макияж, платье… и не подумаешь что совсем недавно она была заплакана и взъерошена. Стоявшая рядом с ней графиня тоже была великолепна. По новому собранные волосы, персиковое вечернее платье, украшения..
– Нет, конечно! Просто задумался… – ответил он, вставая. – Какие же вы красивые, дорогие дамы! – снова отпустил комплимент Гюнтер. – Не побоюсь этого слова, настоящие королевы бала!
Обе подруги слегка порозовели и переглянулись.
– На балу не бывает двух королев, Гюнтер! – улыбнулась Ребекка. – Так что тебе придётся выбрать одну из нас… – и показала глазами на подругу. Та это заметила и укоризненно посмотрела на неё.
– Позвольте засвидетельствовать вам моё восхищение, Ваше Величество! – поцеловал ей руку Гюнтер. – Вы неотразимы!
– Спасибо, Гюнтер! – она попыталась остаться серьёзной, но не выдержала и широко улыбнулась. – Вот умеешь ты поднять настроение!
– Мне нравится когда на твоих губах улыбка, потому и стараюсь… – улыбнулся в ответ он.
– И у тебя отлично получается! – поддержала его графиня. – Правда, Мария?
– Согласна, дорогая. И ещё, Гюнтер… – она замялась, но потом собралась с духом и заговорила:
– После того что ты сегодня сделал, мы с Ребеккой у тебя глубоко в долгу. Если бы не ты… то сейчас моя подруга лежала бы вся… – баронесса сглотнула, словно представив себе наяву состояние зверски изнасилованной и избитой графини.
– В общем, Гюнтер, знай! Теперь у тебя появилось два ангела-хранителя, которые будут всегда рады помочь тебе, если будут неприятности! – серьёзно посмотрела на него Ребекка. – Мы с Марией не из тех кто забывает такие услуги.
Гюнтер с признательностью посмотрел на них и снова убедился что всё сделал правильно. Да, это было, естественно, противозаконно но, по человечески, справедливо. Наверное, поэтому и молчит совесть. Ведь, как не крути, сегодня он впервые осознанно убил человека. Там, в драке с арабами, Гюнтер просто бил, не имея цели именно убить. А если кто-то из них там погиб, то тоже правильно, не хрен было лезть на белую женщину, пусть бы трахали своих закутанных арабок.
Бывший хозяин тела тоже убивал в Польше, но это была война. Либо ты либо тебя, все всё понимают. К тому же там всё было издалека, не знаешь от твоей пули свалился враг или соседа.
– Дамы, я лишь сделал то что должен был сделать любой нормальный мужчина..
