В Москву он поехал не сразу. Надо было подкопить денег и кое-чему подучиться. Поэтому и направился на Дон. Алексей слышал что многие казаки воевали против советской власти и надеялся найти кого-нибудь из тех кто смог остаться, избежав множество чисток. Не сразу, но ему повезло. Проживая в одной из станиц, он смог свести дружбу с одним из казаков, живших на окраине. Тот был нелюдим и часто пил. Могучий казачина, по имени Антип, спьяну проболтался что раньше служил у атамана Семёнова, а ещё до этого воевал пластуном против немцев. Опыта у него было много, а ненависти к большевикам ещё больше.
Выяснив подробности, Алексей дал ему понять что полностью разделяет его взгляды и попросил обучить его всему что тот знал, обещая что постарается помочь отомстить за поруганную веру и Отечество. Каким-то образом почувствовав, что рядом с ним появился единомышленник и новая цель в жизни, тот рьяно взялся за его обучение, даже прекратил пить.
Ранние подъёмы, долгие пробежки, рукомашество, метание ножей, фехтование шашкой, стрельба из револьверов и пистолетов, тихое подкрадывание к врагу, маскировка… Больше года он прожил в этой станице, в гостях у Антипа, активно запоминая всё что тот показывал. Заодно подогревал свою ненависть, слушая как измывались над казаками красногвардейцы, вырезая у них погоны на плечах и газыри на груди. Впрочем, по словам Антипа, они сами не отставали от врагов, только вырезали у "красных" звёзды, прежде чем милосердно пристрелить или повесить. Особенно тронул Алексея рассказ об одном священнике на Дальнем Востоке, который упрямо продолжал молиться за Царя-батюшку, даже когда большевики пригрозили повесить прямо в храме. И повесили, нехристи проклятые! Вся деревня плакала, видя это, но "красным" было плевать.
Закончилась эта его жизнь в станице внезапно. Как-то раз, утром, Антип побрился, переоделся в чистое бельё, взял шашку и подошёл к нему, когда он только прибежал с пробежки.
– Сегодня уезжай отсюда, Алексей Дмитриевич. Опасно тебе будет тут… – спокойно сказал он. Алексей напрягся. Неужели на него вышла милиция? Но как?
– Что случилось, Антип Петрович? – спросил он, торопливо одеваясь.
– Сегодня день убийства моей семьи… – ответил тот с пустыми глазами. – Не могу я больше жить один, без них. Сердце болит. Помирать пойду.
Изумлённый Алексей застыл на месте. Ни разу старый казак не говорил о своей семье, даже будучи сильно пьян. На его прямые вопросы просто молчал, играя желваками.
– Расскажи о них, Антип Петрович! – неожиданно для себя, попросил он.
– Зачем? – мёртвым голосом ответил казак. – Легче мне уже не станет..
Алексей подошёл к нему вплотную и твёрдо сказал:
– Чтобы я смог отомстить за них! Так же как за мою мать, Машу… и за Россию! Это нужно мне, понимаешь, Антип Петрович!? – с напряжением сказал он. Тот почти минуту смотрел на него… а потом сел за стол.
– Лушкой жену звали… Уж такая добрая и красивая была… Первая красавица в станице! Я иногда у Бога спрашивал, за что мне такое счастье? – голос его дрогнул. – Как посмотрит на меня своими глазами, так сердце захолонет от любви к ней. Она не любила чтобы я пил… Нет, ни разу не ругала… но как посмотрит на меня с укором, то сразу весь хмель вылетал… Готов был на всё чтобы снова улыбнулась. Все пьют, мне предлагают, а я как представлю её глаза… Первач в рот не идёт. Трезвый ходил..
Он помолчал, потом снова заговорил.
– Ещё сын был… Сашка. Такой вихрастый парнишка, уже мог шашкой махать… Во всём старался на меня походить… Всего двенадцать годков было ему… – из глаза покатилась слеза.
Он вытер её, сглотнул комок в горле и продолжил:
– И младшенькая моя доченька, Варенька… пять лет ей всего и было-то… Как сядет ко мне на колени, прижмётся, посмотрит на меня снизу своими сияющими глазёнками… Наверное, не было в тот момент человека счастливее меня..
Антип смахнул уже две слезы.
– Тогда как раз Великая война была… Вот я и отправился туда, с австрияками да немчурой воевать. Каждый день вспоминал их! Но сердце спокойно было. Знал, что они в порядке, ждут меня. За себя не боялся. А потом начался в армии разброд, служивые давай брататься с врагом, грубить господам офицерам и дезертировать… Я уже тогда понял что ничего хорошего не будет от этих революционеров, мать их за ногу… Но думал, что справятся, ведь в 5 году справились же? Задушили этих бунтовщиков, радетелей за народ… А потом… Потом всё покатилось к чертям собачьим! Долго тут могу рассказывать, но времени нет… Да и не об этом хотел..
Он прерывисто вздохнул, глянул на Алексея пронзительными глазами.
