– Кого?! – переспросил Гитлер, задыхаясь от ярости. – Этого презренного Канариса! Сухопутного адмирала! И я хочу чтобы ты это сделал лично! Понял, Генрих?! – под конец фюрер буквально рычал. В голове Гиммлера воцарился настоящий хаос, но его голос дисциплинированно ответил:
– Уже выезжаю, мой фюрер!!
Осторожно положив трубку, Генрих провёл рукой по лицу, пытаясь понять что случилось, но решил не терять время. Раз фюрер велел арестовать начальника абвера, значит он арестует его. Всё остальное потом. Схватив фуражку с вешалки, он на ходу надел её, открыл кабинет и зашагал к выходу, мимо удивлённой Хедвиг.
– Рудольф, машину ко входу и двух офицеров с оружием туда же! – приказал он, выходя в коридор из приёмной.
– Слушаюсь, рейхсфюрер! – донеслось до него от стола адъютанта, стоявшего недалеко от секретарши.
"Ну что, старина Вилли, похоже, ты доигрался!" – улыбаясь, подумал Гиммлер, целеустремлённо спускаясь вниз.
Потсдам. Усадьба фон Мантойфель.
23 апреля 1940 года.
Баронесса Мария фон Мантойфель.
– Милая, расскажи мне, что с тобой случилось? Ты сама не своя в последние дни! – спросила Ребекка фон Нейбург, её подруга. Мария тяжело вздохнула. Они с Ребеккой сидели в гостиной и разговаривали. Та была встревожена её состоянием и усиленно пыталась узнать причину. Баронесса не знала что делать. С одной стороны, её прямо распирало признаться во всём и спросить совета, ведь Ребекке она доверяла полностью, самые тайные секреты. И та ни разу не подвела. Видимо, всё-таки, женская дружба иногда бывает. Держать в себе ТАКОЕ было очень трудно..
– Это из-за графа Шверина? – не унималась та.
– Что? – переспросила Мария, охваченная сомнениями. – А… Нет, дело вовсе не в этом! – отмахнулась она от подруги.
– Значит… дело в Гюнтере! – хитро прищурилась графиня. Взгляд баронессы заметался по комнате, руки начали поправлять волосы и платье. – Ага, я угадала! – воскликнула Ребекка. – Признаюсь, я была в шоке увидев его у тебя в спальне в таком виде… А как вспомню где была твоя рука… – покачала она головой.
– Боже, замолчи, пожалуйста! – вскрикнула Мария, закрыв лицо руками. – Я была не в себе, поверь мне! Сама не знаю как такое могло случиться..
– Мария, послушай меня! – взяла её за руку подруга. – То, что произошло… Теперь это уже не изменишь. Знаешь, я даже рада за тебя! – сказала графиня, посмотрев в сторону. – Ты так долго была одна. Может, уже хватит одиночества?
– Что ты имеешь в виду? – не поняла баронесса, глядя ей прямо в глаза. Подруга теперь внимательно смотрела на неё с лёгкой улыбкой. Почему-то она показалась ей одновременно радостной и… печальной. Ребекка глубоко вздохнула:
– Ладно, не буду ходить вокруг. Скажу прямо, по-мужски… Ты же знаешь что нравишься Гюнтеру? Я тоже это вижу, дорогая моя. Да это бы только слепой не заметил! Я, всё-таки, твоя подруга, Мария, и я знаю тебя давно! Вот сейчас смотрю на тебя и вижу что он тебе тоже очень нравится! Хотя, кого я обманываю? – тихо засмеялась она. – Признайся, милая… Ты ведь влюбилась в него?
Не в силах выдержать внутреннее напряжение, баронесса вскочила с кресла и подошла к окну. Светило солнце, пели птицы, деревья тихо шелестели на лёгком ветру. Но она не видела всего этого великолепия природы. Внутри неё был раздрай. Мозг говорил одно, сердце твердило другое… Ребекка тоже встала, подошла к ней и обхватила за плечи.
– Мария, моя дорогая подруга… Ты можешь ничего мне не говорить. Или всё отрицать. Но саму себя ты не обманешь! И не убежишь никуда, запомни! Мужчины в таких ситуациях слушают разум… Но они мужчины, Мария! У них, кроме нас, есть долг перед страной, политика, спорт, война… А мы с тобой женщины. И для нас любовь значит гораздо больше чем для них. Вся наша жизнь – это ожидание любви. Ожидание того мужчины которого мы полюбим, и который, если повезёт, полюбит нас! Поэтому слушай сердце! Что оно тебе говорит?
Баронесса обернулась к ней, в глазах у неё были слёзы. Она обняла подругу и тихо заплакала. Та нежно погладила её по голове, пытаясь успокоить.
– Ребекка… – всхлипнула она… – я не знаю что мне делать. Сердце болит, оно хочет к нему, быть с ним рядом, слышать его голос, дыхание… А разум… он твердит что всё это невозможно! Я намного старше его, он почти ровесник моим дочерям! Он не аристократ, наконец! У нас нет будущего, понимаешь?! – с надрывом воскликнула она и снова залилась слезами. Они помолчали. Наконец, Ребекка почти успокоила лучшую подругу и баронесса затихла на её плече.
