– Это насчёт стратегии. Что же касается образа жизни… тут всё сложнее. Дело в том, что все волнения и великие испытания, которые перенесла наша страна после гражданской войны мало затронули три этих маленьких государства. Там, в основном, всё было тихо. Пока мы сбрасывали царя и боролись с интервентами, Прибалтика просто сдалась и не рыпалась. Знаете, это даже в чём-то логично… – усмехнулся Валерий Александрович. – Если ты маленький то и спрос с тебя такой же, понимаете? В принципе, у них и выбора не было. Только лечь под сильного. Поэтому они и не тратились на оборону, не надрывали жилы, поднимая разрушенное хозяйство. У них и так оно было почти целым. В результате, даже рабочие и крестьяне жили намного лучше чем наши, не говоря уже о всяких обывателях и фабрикантах. Поэтому, когда пришли мы, с нашими колхозами и коммунизмом, они начали бояться что у них всё это отнимут и поделят на всех. Естественно, этого они не хотели, вот и не радовались нашим бойцам и командирам. Представьте… у вас несколько коров, лошадей, свиней, другой живности, ты катаешься как сыр в масле… и вдруг приходят русские и говорят… "Давай всю свою живность в колхоз! А себе оставь только по одной скотине!" Это я образно, конечно. Понравится вам такое? Сомневаюсь. Вот и им не понравилось..
Группы угрюмо молчали. Видимо, раньше не задавались вопросом как их действия смотрятся с другой стороны, подумал Саша. А это нужно, чтобы понять мотивацию врага и не удивляться потом почему это немецкие рабочие и крестьяне с радостью воюют против своих советских классовых коллег. Хочешь понять врага – думай как он!
– Валерий Александрович, разрешите ещё вопрос? – поднял руку ещё один курсант. – Я хотел спросить про Антоновский мятеж..
Преподаватель улыбнулся, видимо, ему нравился живой интерес парней к его предмету. Он посмотрел на свои часы и нахмурился.
– Так, время занятия окончилось. На тему этого мятежа поговорим завтра. Там всё не так однозначно как думается… Все свободны!
Люди встали и пошли на выход, возбуждённо переговариваясь. Было видно что им интересно и тема урока зацепила курсантов. Саша, выходя одним из последних, удовлетворённо подумал что, несмотря на жёсткую пропаганду, люди, которые видят дальше своего носа, всё-таки есть!
Берлин. Кабинет рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера.
23 апреля 1940 года.
Генрих Гиммлер.
– Извините, рейхсфюрер, что вас отрываю, но пришёл доктор Венцель из клиники Шарите. Говорит, что вы его вызвали! – доложила Хедвиг, войдя к нему в кабинет. Он поднял глаза и залюбовался своей секретаршей-любовницей. Сегодня она надела пышную белую блузку с кружевами, которая, наверное, из-за жаркой погоды, была расстёгнута сразу на две пуговицы. Строгая, серая, обтягивающая юбка ниже колен с вырезом сзади, подчёркивала её бёдра и попку.
– Пусть заходит… Хеди, подожди! – сказал он, когда девушка повернулась к выходу. Та вопросительно оглянулась, а Генрих вышел из-за стола и подошёл к ней. Хедвиг улыбнулась и опустила глаза от смущения. Он притянул её к себе и поцеловал в губы, почувствовав вкус помады. Она несмело ответила. Гиммлер знал что не имеет права терять время на такие приятные моменты, но не мог и не хотел себя ограничивать. Да и зачем? Ничего не случится если этот доктор посидит ещё несколько минут.
Поцеловавшись ещё немного, он всё-таки оторвался от неё, несмотря на настойчивые желания тела о продолжении. – Сегодня вечером задержись после работы, хорошо, милая? – низким от желания голосом сказал Гиммлер, отстраняясь от неё. Та быстро кивнула, пытаясь успокоить дыхание и поправляя одежду.
– Впустишь его через пять минут… Ещё не хватало чтобы он увидел последствия твоего появления… – указал он на бугор в своих форменных штанах. Хедвиг, увидев это, прыснула от смеха, довольно блеснула глазами и неторопливо вышла из кабинета, специально виляя бёдрами. Гиммлер только головой покачал от такой шалости подчинённой.
Посидев несколько минут и успокоившись, он хотел сам позвать доктора, но дверь открылась и Венцель самостоятельно вошёл в кабинет. Коротко стриженный, с ярко выраженным носом, он вызвал у Генриха подозрение не является ли тот евреем. Возможно, у него в роду были евреи?
– Хайль Гитлер! – вытянувшись, прокричал доктор, вскидывая вверх руку. Гиммлеру пришлось встать и он ответил на приветствие гостя.
– Здравствуйте, доктор. Садитесь, пожалуйста! – пригласил его Генрих.
– Спасибо! – ответил тот, осторожно присаживаясь к столу. На несколько секунд повисло молчание.
– Доктор, я прочитал вашу папку о оберштурмфюрере Гюнтере Шольке. Честно говоря, кое-что я не совсем понял… Поэтому и пригласил вас к себе… – начал он.
– Я готов дать вам все пояснения, герр Гиммлер! – отозвался Венцель, во все глаза глядя на него.
– Не сомневаюсь, доктор, не сомневаюсь… – ответил Генрих. – Скажите, такое быстрое восстановление после двух попаданий Шольке в вашу клинику на самом деле невозможно? Или это только ваше личное мнение?
