– Крестьяне оказались перед сложным выбором. Сдать весь собранный хлеб и умереть с голоду. Или оставить его себе, перебив продотряды. Они выбрали второе. Это послужило последней каплей к взрыву недовольства. В августе жители сразу нескольких сёл отказались сдавать хлеб и начали вырезать коммунистов, чекистов и советские гарнизоны. Некоторые слабовольные красноармейцы сами переходили на их сторону. Таким образом, силы восставших начали быстро расти за счёт дезертиров и возмущённых крестьян. Представители партии на местах оказались застигнуты врасплох, упустили время для быстрой ликвидации восстания и не смогли принять нужные шаги. За это все они были наказаны. И я считаю – поделом! – твёрдо припечатал Валерий Александрович.
– Потому что они оказались некомпетентны и близоруки! Не вникли в ситуацию и пустили дело на самотёк. В течении последующих месяцев мятеж только разрастался, охватывая всё новые и новые территории. Спохватившись, наша партия начала отправлять туда отряды для подавления, но те не смогли разбить мятежников, так как были малочисленны. Основные силы молодой советской страны в это время сражались против Врангеля и поляков, поэтому мятежники и смогли так долго сопротивляться. Но в 1921 году партия взялась за них всерьёз. Свою роль сыграла и амнистия восставшим. В конце концов, наши части смогли полностью разгромить "антоновцев", в том числе и с помощью химического оружия.
Саша был очень удивлён. Про то что восставших крестьян травили ядовитым газом он ничего не слышал. Неужели в интернете всё так и есть? В той жизни Александр не интересовался этим и теперь его неприятно поразили методы борьбы советской власти со своими же крестьянами. Правда, была мысль что Валерий Александрович намеренно сгустил краски. Но зачем? Посеять сомнения в советской власти? А смысл? Всё равно тут собрались верные комсомольцы и коммунисты, которые наверняка регулярно пишут на него доносы. Преподаватель не боится последствий для себя? Он помотал головой, убедив себя что это не его дело. Мысленно поставив себя на место крестьянина в такой ситуации, Саша понял что принял бы точно такое же решение. Отдавать свой выращенный хлеб государству, обрекая себя и свою семью на голодную смерть? Нет уж, пусть ищут дураков в другом месте! Зубами бы рвал продотрядовцев! Хорошо что он сам родился уже после развала коммунизма, а то продолжал бы наивно верить что советская власть всегда была белой и пушистой. Конечно, Российская империя и современная Россия тоже не сахар, тут он признавал это… Да и вообще, любая власть в России жестока. Но, может, она и должна такой быть?
– Разрешите, Валерий Александрович? – спросил с места один из курсантов.
– Разрешаю, Молот. Спрашивай! – ответил преподаватель.
– Я хотел спросить… На что надеялись восставшие? Неужели думали жить отдельно от нашей страны? Это же глупо! Всё равно бы их раздавили рано или поздно!
– На что они надеялись, я не могу сказать точно… – сказал Валерий Александрович, прохаживаясь между партами в своей излюбленной манере. – Наверное, хотели просто выжить. Но одного они добились. После этого мятежа власть отменила продразвёрстку и ввела фиксированный продовольственный налог. Что ж, занятие окончено, все на выход! – сказал преподаватель, выходя из класса, а Саша подумал что не мешало бы пообщаться с ним получше, ему было очень интересно узнать те страницы советской истории о которых старались не упоминать.
Там же. Чуть позже.
Кремень.
– Валерий Александрович, не могли бы мы немного поговорить с вами? – спросил Кремень, отведя преподавателя в сторону. Тот посмотрел на него своими умными глазами и слегка улыбнулся.
– Почему нет, Сергей Борисович? Но, мне кажется, я знаю о чём вы хотите со мной поговорить… – ответил тот, печально усмехнувшись.
– И о чём же? – с любопытством спросил начальник лагеря. Валерий Александрович вынул папиросы, закурил и с наслаждением вдохнул горький дым.
– Как обычно… Чтобы я не рассказывал о правде, которая позволит сомневаться в политике партии и лично в товарище Сталине. Верно? – не глядя на Кремня, спросил он. Тот улыбнулся, преподаватель ему нравился. Что-то в нём было основательное и честное. Такому, образно говоря, можно доверить спину в бою.
– Верно! – признался он. – Только сегодня семь анонимок прочитал. Про "антоновцев". Во всех написано что вы паникёрствуете и сомневаетесь в правильности курса партии.
– Всего семь? – хмыкнул преподаватель, продолжая наслаждаться папиросой. – Я ожидал большего, штук 10 а то и 15.. Что ж, значит наши ребята думают, а не просто тупые болванчики. Сколько всего уже накопилось?
– Больше сотни! – ответил Сергей Борисович. – В самом деле, Валерий Александрович, попридержали бы вы коней? Я, конечно, не даю ходу всему этому, но мало ли?.. Не хочу лишиться отличного преподавателя и просто умного человека.
Преподаватель докурил папиросу и щелчком закинул её в урну. Которая стояла в метрах пяти от них. Кремень мельком подумал, получилось бы у него так же? Валерий Александрович повернулся к нему лицом и спросил:
