«Не обращай на Ботана внимания, — вступает Зефирка. — Он известный бабабол. Идём в приват? Обсудим короткий рейд, который не повредит рейту Чемпиона».
Открываю приват, и руки будто сами набирают:
«Зефирка, а можно немного узнать о тебе? Что любишь, что нет? Если это уместно, конечно»
«Почему тебя это интересует?»
Не говорить же, что Марат заикнулся о нашем сходстве? Прозвучит, будто я ревную. А это не так! Пишу:
«Ты девушка, но так хорошо играешь. Вот мне и стало любопытно, какая ты в жизни».
Ведь это правда. Пусть и не вся.
«Я массажист в реабилитационном центре, — отвечает она. — Работаю с детками, помогаю восстановиться после травм и аварий».
Подскакиваю на месте. Вот оно! Чем мы похожи с Зефиркой. И становится так тепло на душе оттого, что Марат обратил внимание на мои устремления в жизни. Не такой он и поверхностный, как я думала.
«Я тоже мечтаю об этом! — откровенничаю с подругой Чемпиона. — Только не массаж. Буду заниматься с детьми лечебной физкультурой».
«Эй, вы там диеты обсуждаете?» — светится групповой чат.
Ботан вероятно обиделся, что его оставили в одиночестве, и я собираюсь проигнорировать сообщение, но Зефирка отвечает:
«С чего ты взял?»
«Чемпион намекнул, что вы обе с ним в одной весовой категории! — снова ржущие смайлики. — Видимо, Тыковка такая же толстушка, как и ты!»
В груди что-то обрывается.
Марат возвращается к вечеру, а я его уже поджидаю в холле со стопкой бумаг в руках. Выглядит молодой мужчина так умопомрачительно, что у меня из головы вылетают все заготовленные фразы!
Трико из тонкой ткани обрисовывают мышцы бёдер, футболка прилипла к телу от пота, и волосы влажные. Ясно, что Марат весь день упорно тренировался, и у меня просыпается совесть. Нельзя же так, с порога, на него всё сваливать? Пусть сначала душ примет и переоденется, а то у меня тахикардия начинается от такого зрелища.
— Что? — Марат замирает при виде меня. — Ждала меня? Есть что сказать?
— Я похожа на Хатико? — огрызаюсь и сажусь на диван. Делаю вид, что читаю бумаги. — Вроде у порога с тапочками в зубах хвостом не виляю.
Марат смеётся:
— Если бы застал тебя в такой позе, вызвал бы санитаров! Я в душ.
И побежал наверх так легко, словно не был измотан тренировкой. И снова вспоминаю о некой травме, из-за которой Ахматгариева отстранили от тренировок и соревнований, но он бегает и занимается, как ни в чём не бывало.
«Ой! — леденею, вспомнив, что днём ходила в душ. — Я же не забыла бюстгальтер в корзину для белья кинуть?»
Мама иногда замечала, что я, увлекшись делами, забывала это сделать. И сейчас, если Марат увидит, то…
Вскакиваю, рассыпав распечатки, но мне не до них. Бегу наверх так быстро, как только могу, хотя понимаю, что бесполезно. Если я снова была рассеянной, то уже поздно что-то менять, Марат увидел то, что не должен был. А всё потому, что я расстроилась из-за «весовой категории», о которой упомянул Ботан.
И зачем я залезла в игру?!
— Марат, я кое-что важное забыла в ванной, — стучу в дверь. — Можно забрать?
— Я уже разделся, — слышу ответ. — Если дело не терпит, заходи, я уже в душевой кабине.
Раздаётся шум воды, а я в отчаянии топчусь у двери. Я точно оставила бюстик! Ведь привыкла жить с мамой, иногда за собой такие привычки не замечаю. Вдруг Марат спешил помыться и ещё не видел? Но точно всё рассмотрит, когда выйдет из душа.
— Я очень быстро, — шепчу, набираясь смелости.
И распахиваю дверь, но тут же утыкаюсь лицом в грудь молодого мужчины.
Сердце пропускает удар, ноги становятся ватными, а Марат иронично замечает:
— Не думал, что на самом деле это сделаешь.
Сглатываю ком в горле и, покосившись вниз, тут же себе велю:
«Не смотри. Только не смотри!»
Но тело будто само по себе живёт, и я опускаю взгляд. При виде полотенца, которым обёрнуты бёдра мужчины, облегчённо перевожу дыхание и пытаюсь обойти Марата, чтобы подобраться к шкафчику:
— Прости за вторжение. Но ты сам разрешил. Я на секундочку…
— Да не торопись, — он выключает воду и кивает на стиральную машину. — Он там лежит.
Вижу лифчик и краснею, готовая провалиться сквозь пол. Марат рядом положил свою футболку, и теперь особенно видно, какое огромное у меня бельё. Торопливо сдёргиваю его и сую в корзину, а мужчина вдруг говорит:
— Не смотри так. Я не трогал!
Да у меня и в мыслях не было, что такое возможно. Я лишь страдаю, что Марат увидел два хлопковых парашюта, а не изящные кружева. Это так унизительно! Но что ещё хуже, я ощущаю природный запах мужчины, и он кажется мне приятнее самых дорогих духов, а уходить совершенно не хочется. Так бы и нюхала…
«Да я извращенка!» — в шоке от открытия с трудом вываливаюсь из ванной и закрываю дверь.
— Подожди меня, — раздаётся голос Марата, и сердце проваливается в желудок.
Что?!
— Не уходи к себе. Поговорим о твоём наказании.
Спускаюсь на кухню и готовлю себе ромашковый чай.
— Надо успокоиться, — убеждаю себя, но сердце предательски быстро стучит. — Ничего страшного не произошло. Увидел лифчик, и что с того? Всё равно Марат меня ненавидит.
