— И молодец! — восклицает Лола. — Когда ты ушла из старост, сразу стало понятно, на ком всё держалось. Если раньше всё делала ты, то заслужила получать доплату за всех старост. Я раньше и не осознавала, как много ты работала!
— Мы и в общаге повеселимся, — обнимает меня Даша, и Лола присоединяется. — Гуляем до утра!
Только покидает здание, как нас ослепляет светом фар.
— Что это? — Все щурятся, закрываясь от яркого освещения. — Грузовики?! Здесь не стройка…
И тут к нам подкатывает жёлтый кабриолет и Марат поднимает руку:
— Тыква! Отличный костюм. А как тебе мой?
Смотрю на него, одетого, как обычно, и ворчу:
— Так это была маска? А я подумала, что у тебя амплуа самовлюблённого эгоиста.
Он выскакивает из машины и широко улыбается мне:
— Это маска. Сейчас убедишься!
И машет кому-то. Из грузовиков вытаскивают странную мебель, и Лола ахает, сложив ладони:
— Это что? Гробы?!
— Трон! — восклицает Царёва, которая уже успела вернуться. — Какая прелесть?
Кривые зеркала, ростовые куклы, сундуки с костюмами. И это ещё не всё! Вскоре в зале установили умопомрачительное освещение, а на каждой стене проекторы показывали знаменитые ужастики, и вокруг расставили столы с такими роскошными закусками, что студентки визжали от восторга и фотографировались с ними.
— Пальцы ведьмы из печенья! — ахает Королёва.
А её подружки прыгают на месте, как восторженные девочки:
— Глаза из личи! Смотри, это мозги!.. Тартар?! Ха-ха!
Становится шумно, и уже трудно различить, где чьи голоса, но Ахматгариев удивляет ещё больше. Он хлопает в ладоши, и в зал вносят огромный котёл, в который что-то выливают из канистры. Марат подходит и, щёлкнув зажигалкой, быстро подносит огонёк к котлу, и поверхность начинает мерцать синим пламенем.
От восторженных криков закладывает уши.
Маскарад продолжается до поздней ночи, а людей всё прибывает и прибывает. Играет громкая музыка, и мы с девочками, разгорячённые и радостные, танцуем в толпе, как вдруг музыка меняется, и по залу разливается баллада.
— Можно тебя пригласить на танец? — слышу за спиной и резко разворачиваюсь.
Марат смотрит прямо мне в глаза и улыбается.
Лежу и смотрю в потолок, а перед глазами всё ещё проходят события прошедшего вечера. Карнавальные костюмы, весёлые лица, вкусная еда… Блестящие в свете праздничных огней глаза Марата. Тёплые руки Марата на моей талии. Свежее дыхание Марата, касающееся моей щеки, когда молодой мужчина делится впечатлениями.
— Надеюсь, группе старост стало понятно, что за всех работала одна ты, — говорит Ахматгариев мне на ухо, пока мы танцуем у всех на виду.
Действительно у всех! Нас окружили плотным кольцом, будто представление показываем. Но я не обращала ни на кого внимания, смотрела лишь на Марата, впитывала его бархатный голос, чарующую улыбку, умопомрачительный аромат, тепло тела и души…
— Угораздило же влюбиться, — ворчу, снова и снова вспоминая наш танец, а сама улыбаюсь.
Как же просто быть счастливой! И пусть всё закончится, так и не начавшись, я сохраню в памяти это прекрасное воспоминание.
Мои мысли прерывает стук в дверь.
— Тыковка, ты спишь?
— Сплю, — бурчуи накрываюсь одеялом с головой.
— Я тебя слышу, — смеётся Марат.
— Поздравляю, — выпаливаю и поднимаюсь. Шлёпаю босиком до двери и открываю. — Что случилось?
Марат стоит, опираясь на косяк, и нависает надо мной. Меня обдаёт тем же приятным хвойным ароматом, от которого кружится голова. Я задерживаю дыхание, а сердце начинает биться всё быстрее. На Ахматгариеве тёплый спортивный костюм, в руках пакет.
Марат протягивает его мне:
— Одевайся.
— В смысле? — машинально принимаю пакет и заглядываю внутрь. — Это что? Спортивная форма?
— Идём на пробежку.
У меня глаза расширяются:
— В четыре часа ночи?!
— В четыре часа утра, — он смеётся. — Ты же учишься в университете спорта, а выглядишь, как тыква.
В груди ёкает, и я невольно тяну вниз футболку, чтобы скрыть гусеничные бугры, образовавшиеся на животе. Но мягкая ткань обрисовывает их снова, и я начинаю злиться.
— Не нравится, не смотри. Меня всё устраивает!
— Пора это исправлять! — Марат словно не слышит. — Я помогу тебе за то, что ты помогла мне. С этого дня буду тренировать тебя.
Приехали.
— Спасибо, не надо, — пытаюсь захлопнуть дверь перед его носом.
— Да идём же! — вставляет ногу, не давая мне закрыться, и тянет меня из комнаты. — Тебе понравится.
— Это вряд ли.
— Одевайся, или я тебе помогу.
Это срабатывает, и я в сердцах выпаливаю:
— Хорошо!
— Что хорошо? — ухмыляется Марат и выгибает бровь. — Помочь?
— Уйти, — выталкиваю его и запираюсь.
Одеваюсь быстро, поражаясь тому, что новый спортивный костюм по размеру и росту сел на меня идеально. Осторожно поглядываю в зеркало, потому что в любых спортивках смотрюсь, как колбаса-вязанка. Но мне внезапно нравится то, что вижу в отражении.
Брюки не широкие, не узкие, идеально сели, и я даже кажусь чуточку стройнее. А толстовка не добавляет объёма, как ни удивительно. Не говоря о том, что одежда не стесняет движений.
