История Рапунцель известна всем: красавица с волшебными волосами, запертая в башне и обреченная ждать спасителя… Но что, если все было совсем не так? Эта книга – темный ретеллинг известной сказки. Здесь все перевернуто вверх дном, а Рапунцель – жестокая королева, стирающая города с лица земли.«Моя мать спасла чужого ребенка, и годы спустя поплатилась за это жизнью. Ребенок вырос чудовищем, и стены башни не смогли его сдержать. Это история о девушке с золотыми волосами, нежным ликом и черным сердцем. История моей сестры, моего врага, моей королевы. Это твоя история».Для кого эта книгаДля любителей ретеллингов и темного фэнтези.Для поклонников книг Джеральда Брома, Сюзанны Кларк, Наоми Новак, Мариссы Майер.
© ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2022
© Кристина Тэ, текст, 2022
Маме
Олвитанцев я не виню.
Трудно винить тех, кто заплатил столь страшную цену за ошибку, которую на их месте совершил бы любой. Полагаю, даже я, оказавшись по другую сторону нашей сказки, повернула бы тот злосчастный ключ.
И застыла бы, пораженная твоей красотой. И рыдала над незавидной твоей участью. И мстила повинным в твоих печалях.
Уверена, явись я к подножию черной башни впервые, тоже не устояла бы перед призрачной хрупкостью тонкой девичьей фигурки, что тенью промелькнула в вышине и растворилась, вырвав лишние удары сердца из моей груди. И только золото волос, змеей скользнувших по балконным перилам, убедило бы меня, что ты не сон.
И как и олвитанцы, я бы тотчас поняла, что барды, воспевавшие трагедию твоей жизни, не лгали ни единым словом. Да, языки людей длинны, а ноги слухов еще длиннее, но как не бывает дыма без огня, так не бывает и вымысла без истины. И поскольку о тебе говорили много лет, я бы тоже слышала эту историю…
Про злую ведьму, что заточила собственную дочь в башне и пряла из ее волшебных волос чары дурманящие, смертельные. Про то, что дочь эта даже не родная, а выторгованная у самого короля за какую-то пакостную чародейскую услугу. Про годы лишений, одиночества и ожидания… спасителя.
Я бы захотела стать таким спасителем. За один твой добрый взгляд. За одну улыбку.
И олвитанцы захотели.
Так что нет, я не виню их за кровь нашей матери на моих руках. За боль, пронзившую мой живот раскаленной сталью. За жуткий скрежет повернувшегося в замочной скважине ключа.
Не виню.
В конце концов, им сказали, что в башне живет принцесса.
А в башне томилась ты.
Бронак встречает меня с равнодушием древнего исполина, даже не заметившего очередной букашки в своих ветвистых корнях. Его длинные пыльные улицы, точно узловатые пальцы старика, цепляются за каменистый берег моря, а на изъеденных солью и временем стенах домов каждую секунду появляются новые трещины-морщины. Солнце давно перевалило за полдень, но по меркам столицы людей на рыночной площади почти нет, и все равно здесь больше жизни, чем я видела за долгие месяцы пути. Я даже слышу детский смех – тихий и неуверенный, но прекрасный, как трель иволги.
Бронак готов очнуться от послевоенного сна. И я надеюсь, что следом воспрянет и все королевство.
Мои крепкие скрипучие сапоги стучат по бесцветным мостовым тысячелетнего города; в заплечном мешке недовольно ворочается Кайо – ему тоже хочется взглянуть на колыбель, с которой началась наша жизнь и где мы никогда не были. Но свет слишком яркий и до заката еще несколько часов, придется ему потерпеть.
Улицы пахнут морем и порохом, большая часть окон заколочена, и только несколько домов на моем пути сверкают новенькими стеклами. Я щурюсь, ослепленная отскочившими от их глади солнечными лучами. Щурюсь и улыбаюсь.
Да, Бронак открывает глаза. Наконец-то.
Трудно представить, каким он был прежде. Может, и впрямь усыпанным красочными витражами, золотыми флюгерами, багряными стягами да брызгами неумолчных фонтанов, как рассказывала мама. А может, таким же, как теперь, – словно выцветшим на солнце и припорошенным пеплом сгоревших судеб.
