— Не отдам! — сложив на груди руки, заявила женщина. — Будь твое чудовище хоть трижды вампиром Эр-класса, реликвию рода какой-то человеческой бродяжке с большими проблемами я не имею права отдать. И ты это отлично знаешь, братец.
— Зоя не бродяжка, — снова отпив вина, сказал Кир-Кули.
— А кто она? — прищурилась та, что когда-то очень давно заменила ему мать.
— Моя Эо, — не моргнув глазом, соврал ей родственник.
— Головой тронулся? — аше-ара вздохнула.
— Давно уже, — не стал спорить ее гость.
— Но сейчас конкретно так.
— Возможно, а, может, и наоборот… нашел свое «лекарство», — он клыкасто улыбнулся, глядя в глаза старшей сестре — той, которую, действительно любил и уважал, и ради благополучия которой был готов на многое, даже на подписание контракта на охрану Неронга с ненавистной гайей Белоснежной.
Он это сделал ради Лирэн, а она все делала ради оскудевшего рода, имевшего глупость рассориться с Орденом Масок… И все же решение было верным: сестра стала куда более достойным главой, чем ее младший брат. Он презирал белокожий серпентарий ближайшей родни, она же, как не странно, умудрялась с ними ладить.
— И как ты себе представляешь ситуацию с браслетами? — поинтересовалась аше-ара. — Мы же не можем объявить всем, что ты связан в жизни и смерти с человеческой девчонкой. Ее ж каждый второй возжелает прирезать по-тихому, дабы избавиться от тебя. А отдать ей реликвию праматери… — женщина нахмурилась.
— Совершим подмену, — пожал плечами Кир-Кули. — Уверен, у тебя не один фальшивый комплект браслетов есть. А проверить их силу только на вампирах энергетических и можно. А их, сама знаешь, не много в Тайлаари бегает. Тем более, таких, как моя айка.
— Айка? — всеми уважаемая глава рода прыснула в кулачек, как девчонка, и, не в силах сдерживать улыбку, уставилась на братца. — Ты завел себе любимую зверушку, выбрав на ее роль вампира класса «Эр»? И почему меня это не сильно удивляет?
— Ну-у-у… э-ээ, — блондин отвел взгляд и сделал вид, что сильно заинтересован вином. — Вот только ей это не брякни, дорогая сестричка, не расстраивай девочку домыслами.
— Кир, — аше-ара, все так же продолжая улыбаться, внимательно смотрела на брата, словно пыталась прочесть его мысли, — после той истории с белоснежной, я впервые вижу тебя столь заинтересованным в какой-либо женщине. И если тогда ты жаждал прибить мерзавку, то сейчас…
— Все так же хочу прибить мерзавку, причем без последствий для тебя и для рода Кули, — широко улыбнулся ей блондин. — А Зоя мне в этом поможет.
— И только? — серая, как и у брата, бровь, выразительно изогнулась, придав лицу аше-ары какое-то ехидное выражение. — Скажи честно, девочка для тебя много значит?
— Скажем так, — мужчина залпом осушил бокал и со стуком водрузил его на столик. — У меня на эту маленькую сейлин больши-и-ие планы.
Стройная фигура в полупрозрачном одеянии металась по небольшой комнате с низким, сводчатым потолком. Длинные распущенные волосы, взмывая в воздух при резких поворотах, следовали за хозяйкой. Ворс пушистого ковра не успевал расправляться, вновь и вновь приминаясь под остроносыми домашними туфельками. Меньше всего эта нервная особа напоминала нынешнюю главу Ордена
Таис было страшно…
Нет, не просто страшно — она была в ужасе. Просто страшно этой женщине было, когда возле озера неподалеку от Неронга ей пришлось бессильно наблюдать, как гай Светлоликий с оскорбительной легкостью уничтожает лучшего из ее соратников. Очень страшно — когда Ийзэбичи, этот полоумный дракон с манией величия, внезапно исчез из зачарованного Тиронга. Безумно страшно — когда ловушки, простоявшие тысячелетие и казавшиеся такими надежными, лопнули, словно мыльные пузыри. А вот магическое послание с вызовом на ритуальный поединок в тайный зал Ордена, нашедшее ее даже в этом крохотном домишке, спрятанном в лесной глуши малообитаемого мира, действительно, вселило в сердце Белоснежной ужас.
При всей своей самоуверенности, подкрепленной давней обидой, злостью и убежденностью в собственной правоте, гайя понимала, что противопоставить вышедшим на свободу пленникам ей нечего. Совсем. И даже проклятого предателя-эйсарда не наказать за содействие бывшему пленнику! Ведь требование с него неустойки за нарушение договора равносильно признанию собственной вины. А попытка по-тихому найти и обезглавить… да кто это теперь станет делать? Зачем? Когда собственная жизнь и репутация висят на волоске.
Единомышленники, получив предпоследний донос от Илин-Ули, разбежались, кто куда, в надежде спасти от расправы свои жалкие шеи. Только Многоликий остался верен своей гайе. Впрочем, на его счет она тоже не особо обольщалась. Этот
