Моя темная «половина» полностью

Решив в конечном итоге, что в этом мире принят какой-то иной способ остановки «карет», сильнейший вышел на середину дороги и, раскинув в стороны руки, замер. Странный визг, стук, скрип и громкое «бум» сопровождали зигзагообразное торможение миниатюрной белой коробки на четырех колесах. Причем это финальное «бум» стало следствием не самого мягкого соприкосновения тела принца с золотистым «глазом» транспортного средства. Отлетев на несколько шагов, парень не переломал себе кости только благодаря бережно поддержавшей его стихии и собственной выносливости. Регенерация принца и раньше работала, как часы. Сейчас же она и вовсе била все рекорды. Но, мягко упав на шероховатое полотно дороги, молодой маг не спешил подниматься.

Нервный перестук каблучков дал понять, что его состояние заметно обеспокоило водителя белой «кареты». А касание дрожащих пальцев и взволнованные реплики на непонятном языке — лишь подтвердили догадку. Продолжая изображать раненого, Эван тихо застонал и, повернувшись, посмотрел на аборигенку. Немолодая, худенькая и очень испуганная женщина что-то без конца спрашивала, но он не понимал. Жестом попробовал остановить поток ее иномирных слов, а когда не вышло, просто выкрикнул «тихо» на языке тайлаари. Как ни странно, незнакомка заткнулась, вот только легкий испуг на ее бледном лице перешел в категорию вселенского ужаса.

Не желая пугать того, кто мог доставить принца до нужного места, сильнейший снова скривился якобы от боли и жалобно застонал. Женщина, как и ожидалась, тут же прониклась его горем и предложила свое субтильное тело в качестве опоры. Чем «раненый» и воспользовался. Доковыляв до миниатюрного экипажа, он не без труда втиснулся на сидение рядом с тем, которое занимала его спасительница. С помощью жестов объяснил ей направление, всем скорбным видом давая понять, что не понимает ни слова из того, что она тараторит, и, сжав в руке амулет, мысленно попросил родную стихию о содействии.

В этот вечер белая «Ока», несмотря на помятый капот и разбитый бампер, летела в город с такой скоростью, что слово «летела» из категории образных выражений плавно переходило в констатацию факта.

В шарту Кир-Кули…

— Дай сюда, айка!

— Не дам!

— Я только посмотрю, правда.

— Я тебе не верю!

Диалог в подобном ключе продолжался уже часа два. Я бродила по комнате, огибая коварно возникающую на моём пути мебель, Кир бродил за мной и требовал отдать ему подарок гая Огненного. А у меня уже руки отваливались от этой проклятой статуэтки. Я была почти готова лично утопить ее где-нибудь, но в загребущие белые лапы не отдавала из чистого упрямства. Планы у иномирной компании на золотой презент были самые разнообразные, но меня не устраивал ни один из них.

Сэн предлагал разместить скульптуру на столике в гостиной, как стильный элемент декора. Вот уж не знаю всерьез он или издевался. И, если издевался, то надо мной или над аше-аром? Ырли канючила, что надо вытащить все камешки и отдать ей, а массив золота поделить по-сестрински: мне оставить меня, а ей — симпатичного мужчинку. И именно эта идея нашла неожиданный отклик у аше-ара. Правда, видоизменилась слегка: золотую копию Ийзэбичи он хотел расплавить, ибо сиденью на унитазе как раз позолоты не хватает, а мое миниатюрное изображение решил забрать себе.

С такими вот намерениями братец крови и ходил за мной весь вечер. А я все больше жалела о том, что их «важные дела» резко потеряли смысл с открытием почтового канала в шарту стража, и вся эта дивная компания засела в доме, то ли охраняя меня, то ли доставая. Завтра в обед Сэн с Кир-Кули планировали улететь в Австралию обычным земным самолетом, даже билеты, визы и паспорта уже были готовы, ну а нас с Ырли транспортировали бы с помощью пространственного кармана, скрытого в кольце шарту. Сегодня же все откровенно маялись от безделья. Ну, почти все. Светлоликий, как обычно работал, судя по редким, но громким хлопкам, доносившимся из мастерской, выделенной под его эксперименты.

А вот аше-ар-р-р-р… Не, я, конечно, понимала, что каждый развлекается по-своему, но отдавать некоторым белым лисам статуэтку, лишь бы отвяли, не собиралась. Да и было что-то в нашем глупом споре забавное, уголки моих губ то и дело подрагивали, пряча улыбку, Кир же откровенно посмеивался в перерывах между очередной порцией убеждений или торгом. Да-да, он и выменять этот «объемный эпизод камасутры» у меня пытался… на ушастый кактус, который уже умел прыгать, бегать, жрать мух, источать наркотический дурман то ли в защитных, то ли еще в каких целях, и… читать Шекспира. На вопрос, откуда в шарту потертый томик сонетов вышеупомянутого автора, мне так и не ответили, зато в красках расписали все преимущества живой колючки над золотой порно-сценой.

Вот только я действительно считала творение дракона шедевром. Особенно, если не обращать внимания на знакомые черты металлического лица. Композиция была слишком красивой, чтобы позволить ее изуродовать или уничтожить. Красивой, но… такой тяжелой!