— И что же? Что я вселенское зло, которое ни во что тебя не ставит? — продолжая наступать, насмешливо поинтересовался он. — Особенно в сравнении с милашкой Огненным, — легко помахав перед моим носом статуэткой, от таскания которой у меня руки отваливались, сказал аше-ар. — Нравится тебе его творческий подход, верно? Пафос, зрелища, пошлость, трупы, драгоценности и напор, достойный истинного мужчины. Тебе это надо? — он говорил тихо и даже спокойно, но от каждого слова я невольно вздрагивала. — Шлюхи на такое падки, — а вот это уже звучало, как пощечина.
Резко остановившись, подалась к нему и, глядя снизу вверх в его ледяные глаза, прошипела:
— Сам ты… ш-ш-шлюха, Кир из рода Кули, — и только договорив, поняла, что перегнула.
Стена, в которую меня впечатали, была холодной и гладкой. А звук падающей на пол статуэтки — громким и тревожным, как удар гонга. С тихим шелестом закрывшаяся дверь начала врастать в стену, по которой проступила мерцающая сеть защитных чар. Ну, все, ори теперь, не ори — никто не услышит, как меня будут дрессировать, чтоб тявкала только после команды «Голос!»
— Обоснуй, — приблизившись почти вплотную ко мне и продолжая крепко удерживать мое тело на весу, потребовал страж.
— Что именно? — уточнила, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Почему я шлюха?
— Ну, ладно, не шлюха, — сказала зло. — Ты сутенер!
— Что-о-о?! — мужские пальцы сильнее сжались на моей талии.
Ой, мама, он меня точно прибьет, несмотря на чудо-беременность, вокруг которой они с Сэн так носятся. Или кляп в рот вставит… Вставил бы уже, а?
— И это обосновать? — я вздохнула. — Ну… отправил ты меня в Неронг, считай, подложил по Светлоликого…
— А! Понял! — клыкастый оскал мало походил на радостную улыбку. Разве что ту, которая у психов без тормозов бывает. — Тебя надо было оставить подыхать на «Кладбище невест». И вот тогда я не был бы ни шлюхой, ни сутенером, ни вселенским злом вместе взятыми. Так?
— Не так! — поджала губы я.
— А как, Зоя? — спросил он, став серьезным. — Как? Я такой, как есть. Уже почти две тысячи лет
— Красивая, — ответила почему-то шепотом.
— И то верно, — мужчина тряхнул белыми волосами и, чуть отступив, странно посмотрел на меня, будто оценивая. — Вот только… не особо соответствует оригиналу.
— Эй! — возмущение вернуло голос. — Хочешь сказать, что я уродина?
— Ну, почему же, — продолжая скользить по мне взглядом, протянул страж.
— Хватить издеваться! Все там соответствует, ясно? — заявила, покосившись на обсуждаемый предмет, мирно лежащий на ковре. Но тут же поправилась, смутившись: — Внешность, в смысле, соответствует… вот.
— Сейчас проверим, — пообещал Кир-Кули и… отпустил меня.
Думала, шлепнусь на пол, ан нет: выскользнувшие из стены длинные тентакли обвили мои бедра, живот и плечи, не дав упасть. Аше-ар же, отступивший на пару шагов, стоял напротив и с одобрением наблюдал, как эти бледные отростки опутывали мое тело. Чер-р-рт! Похоже, у кого-то явный передоз хентая в блондинистой голове. Поерзав в гибких путах, и окончательно осознав, что самой мне не вырваться, потребовала:
— Отпусти сейчас же, Кир! Это уже не смешно.
— А кто смеется? — нагло ухмыляясь, спросил он.
— Ты!
— Разве? — изобразил фальшивое удивление он и, подняв с пола статуэтку, принялся нас сравнивать. — Хм, ну лицом похожа, не спорю, — с умным видом начал он делиться своими наблюдениями, — А вот с ростом уже пролет. Эта развратница, скачущая на бедрах золотого парня, — он говорил, а я краснела, — на пол головы тебя выше, если не на целую. И плечи широковаты, и грудь, хм…
Кир-Кули подошел ближе и поставил подарок Ийзэбичи на пол. Щупальца, вероятно, повинуясь его ментальному приказу, послушно расползлись с моей грудной клетки, однако не спешили покидать бедра и шею. Стало как-то совсем тревожно, особенно при взгляде на блондина, заворожено изучавшего мой обтянутый серым топом торс. Мужчина поднял руку и медленно провел по контуру моего тела, не касаясь его. Вот только мне тактильного контакта и не требовалось, чтоб взбунтовались гормоны и разыгралось воображение. Белые пальцы не дотрагивались до кожи, а по ней уже разливалась приятная дрожь, ладони не накрывали грудь, а соски твердели, отчетливо проступая сквозь тонкую ткань. Щеки запылали сильнее, дыхание сбилось, руки, обвитые шарту, задрожали… и всего этого Кир добился, даже не коснувшись меня?! Да какого лешего?!
— Отпусти, морда аше-ар-р-ровская! — прорычала, начиная беситься.
