Впрочем, как рассуждал Соргрос, возглавлявший сегодняшний вылет, с рядовым оборотнем никто и не стал бы так… извращаться. Прихлопнули бы пернатых наблюдателей, как насекомых, в случае оплошности, и отправили бы тем самым их души на перерождение. Поэтому спорить с нанимателями никто не спешил. Дежурные тройки по-прежнему облетали пустующий Тиронг, а главный в отряде методично строчил отчеты на основе собранной ими информации. Пять сотен лет всего… можно и поработать, невзирая на скуку. А покутить в свое удовольствие долгожители-сайгари успеют и потом. Хотя…
Ведущий тройки, так и не додумав мысль до конца, камнем полетел вниз — прямо в хищные объятия лиан. Его сопровождающие многозначительно переглянулись и устремились следом. Крепкие когти соратников методично рвали гибкие плети, какие-то мгновения назад благосклонно пропустившие падающее тело командира. Листва, разрезанная острыми, как ножи, перьями, кружила вокруг, словно пух. А когда стражам все-таки удалось протиснуться сквозь кроны, их белесым глазам предстала шокирующая картина. Соргрос, застряв на грани перевоплощения, корчился на влажной земле, обхватив голову руками. А в паре шагов от него, на островке густой травы, сидел незнакомый аше-ар и, поглядывая на оборотня, что-то сосредоточенно записывал в лежащую на коленях книжку.
— О! Пополнение пожаловало! — вскинув голову, улыбнулся блондин. И от этой клыкастой улыбки оба сайгари невольно поежились. Белокожие наемники в Тайлаари считались лучшими воинами, сильными и безжалостными. В то время, как крылатые оборотни больше специализировались на разведке. Встречаться в ближнем бою с визитером не хотел никто. Впрочем… никому и не пришлось.
Голубые глаза белого незнакомца полыхнули серебром, введя стражей в еще большую растерянность, потому что такого цвета силы у аше-аров просто не существовало. Однако обдумать сей феномен пернатые не успели. Все дальнейшее они вообще запомнили плохо. Кажется, гость что-то говорил… А они, словно дрессированные айки, ходили друг за другом от ствола к стволу, меняли на скорость ипостаси, скакали по веткам и… отвечали на его вопросы. Аше-ар же кивал и продолжал делать записи в своей проклятой книжке, в которую то и дело заглядывала большая черная птица и… тоже кивала. Подчинение чужой воле сопровождала ужасная головная боль. А потом настала темнота.
Очнулись все трое сайгари на рассвете в уютном, если можно так сказать, коконе из плотно сплетенных трав. С трудом выбравшись и еле-еле найдя силы на оборот, пожеванная хищной флорой тройка потащилась обратно в лагерь, чтобы предупредить своих сослуживцев о вторжении какого-то неправильного аше-ара, чья способность влиять на сознание запредельно развита и потому особенно опасна. Но в поселении оборотней ожидал новый шок: у подножия скалы, в пещерах которой располагались их гнезда, лежали несколько бесчувственных тел стражей, включая предводителя. Чуть поодаль обнаружилась буйно цветущая растительность, лениво доедающая трупы остальных. А между двух гигантских валунов, похожих на каменные ворота, то и дело, проскакивала алая искра недавно активированного портала в Тайлаари.
Мне было скучно и в то же время откровенно не по себе. Попытки пробудить собственную память заканчивались головной болью и какими-то странными световыми пятнами в глазах. Словно все вокруг стало заполняться хаотично прыгающими солнечными зайчиками. Милыми, неуловимыми и… неаппетитными?
Мысль показалась странной, но привычной. Спать не хотелось, лежать без сна надоело. Как надоело и задумчиво поглаживать непривычно-плоский живот, на котором не было никаких шрамов. Но почему-то казалось, что быть они должны. То, что регенерация у меня отменная, я узнала еще во время визита в купальню, случайно порезав палец об острый завиток каменного декора. Внимательно изучила затянувшуюся на глазах ранку, потом снова посмотрела на свою отраженную в зеркале фигуру и, тщательно одернув длинную рубашку, вернулась в зал. Как только там появился Ий, в лоб спросила:
— А у нас есть дети?
На что дракон, подавившись едва начатым комплиментом, клятвенно заверил, что нет.
Кивнув на его слова и еще немного поразмыслив над собственными ощущениями, снова поинтересовалась:
— А у меня?
Скользкий гад… который дракон, естественно, выкрутился, шутливо заметив, что сам, мол, не видел, а я ему о добрачных отпрысках не говорила. Так что он не в курсе. С другой стороны, может, все эти странные ощущения являлись лишь плодом моего воображения? На кормящую маму, страдающую кровотечением и переизбытком грудного молока, я уж точно не тянула. А шрам… ну, мало ли отчего он там был. Если вообще был.
