Продолжая осматриваться, сглотнула вновь. Неведомый ветер (или это был разгневанный дракон в своей звериной ипостаси?) все смел и смял, а потом улетел, оставив на прощание горы мусора и полчища своих крылатых последователей — птиц. Десятки, сотни, а, быть может, и тысячи пернатых созданий! Они облепили все вокруг: каждый выступ, осколок, карниз… каждое закованное мелкой решеткой окно. И все эти небесные создания смотрели на меня.
Клювы, когти, блестящие бусинки глаз… Признаться, я испугалась. Невольно сделав шаг назад, уперлась спиной в успевшего незаметно обойти меня мужчину. Он, отпустив мою ладонь, положил руки мне на талию и ласково прошептал:
— Не бойся, девочка. Это просто… птицы.
Будто без его уточнения, сей факт вызывал у меня какие-то сомнения. Однако возмущаться и капризничать я благоразумно не стала, решив тихо и по возможности спокойно выяснить, что задумал хитрый оборотень.
— Зачем я здесь? — спросила его. — И зачем здесь они?
— Просто закрой глаза, Сейлин, и ты поймешь, — он снова исказил мое имя, но я не придала этому особого значения.
Глубоко вздохнула, положив ладони поверх его рук, а затем послушно смежила веки. Большей частью, чтобы не видеть эту разномастную стаю, но чувствовать живого и дружелюбно настроенного мужчину, стоящего рядом. Птицы, глядевшие на меня, как на мешок с зерном, и словно ждавшие команду «Взять!» — пугали не на шутку. А Карури, несмотря на некоторое недоверие, продиктованное амнезией, казался мне достаточно надежным, сильным и… на мою беду, изобретательным. Вот зачем он притащил меня в этот полуразрушенный питомник? Попугать или…
Придумать другие варианты я не успела. Виска коснулись теплые губы дракона, а тихий голос начал отдавать команды.
— Умница, девочка! Так и стой, не открывай глаз, всматривайся в темноту. Внимательней, милая, вот так… — а потом, сделав продолжительную паузу, спросил: — Ты видишь свет?
Отрицательно мотнула головой. Какой может быть свет, если глаза закрыты? Я хотела уже сказать ему, что шутка не удалась, как вдруг… ОН появился. Во тьме словно начали зажигаться волшебные светлячки. Ближе, дальше — везде! Мерцающие облачка постепенно видоизменялись, приобретая силуэты каких-то веточек. Что это? Цветы, кусты… или, может, светящиеся скелетики?
— Вижу! — воскликнула радостно, но глаз не открыла, повинуясь тихому предупреждению своего… наставника?
— Тебе же нравится этот свет, верно? — его шепот обжег мое ухо, и я инстинктивно отклонилась, не желая отвлекаться от созерцания. В нежностях дракона мне чудилось что-то неправильное и даже опасное, а в окружающем светового шоу, напротив, все было просто замечательно, интересно и… аппетитно.
— Красиво очень! — не стала скрывать своего восхищения.
— Нра-а-а-авится, — его голос звучал завораживающе. — Знаю, что тебе это нравится. Так и должно быть! Хочется прикоснуться к свету, да?
— Да! — словно под гипнозом повторила я.
— Так прикоснись! — не то убеждал, не то искушал меня Ий. — Попробуй! Выпей его, ну же, Сейли-и-ин.
Я мысленно потянулась к таинственным «веточкам», будто пытаясь сорвать их. И было во всем этом что-то знакомое, привычное… пробуждающее аппетит. Мужские руки, обнимающие меня, темнота и такой заманчивый, такой вкусный свет!
«Знакомо, значит, правильно? — мелькнула робкая мысль, намекая на то, что есть и возможность обратного. — Свет и тьма, тьма и свет — все закономерно. Или нет?»
Самая близкая ко мне «веточка» погасла, словно слизанная гигантским черным языком. Это было забавно и привычно. Затем пропала еще одна, и еще… Они исчезали, как замазанные чернилами звезды в астрономическом атласе. Меня же постепенно наполняло странное чувство, сродни эйфории. А вместе с ним приходило насыщение, которое не могли дать никакие фрукты, овощи и прочие продукты.
Наконец, «светлячки» закончились. Я постояла минутку в темноте, прислушиваясь к собственным ощущениям, после чего медленно открыла глаза. Тишину каменного зала разрезал дикий крик. И лишь секунду спустя я поняла, что мой собственный. На меня никто больше не смотрел. Некому было смотреть! Потому что все до единой птицы… были мертвы. Птицы… не дракон.
Скрывать истинную внешность под чужой личиной для любого мага жизни было делом привычным. Дар видоизменять свое тело, выплавляя из него что-то отличное от оригинала, истинные аше-ары получали при рождении вместе с цветом силы. Во время испытаний огнем и водой вышеупомянутая способность лишь закреплялась, становясь для белокожих чем-то само собой разумеющимся. Наемники (а большинство представителей данной расы выбирали именно эту профессию) легко меняли облик, поддерживая внешнюю иллюзию с помощью магии, но… не были способны скрыть свою родную ауру. Впрочем, прочитать ее и уж, тем паче, заметить несоответствия мало кто мог в Тайлаари. Обычные граждане и вовсе не заморачивались подобными изысканиями.
