Стало вдруг так тоскливо. Я закрыла глаза, чтобы успокоиться. Черная полупрозрачная медуза моего второго тела расправила щупальца и принялась медленно расползаться. Уснуть бы сейчас и не думать больше ни о чем. И пусть тьма сожрет этих троих. Ну… или хотя бы покусает. Я ведь их сюда не звала, правда? Так пускай оставят меня в покое и идут все лесом.
— Я, пожалуй, пройдусь! — раздался вдруг бодрый голос дракона. Резко вскинув голову, посмотрела на мужчину и как раз успела заметить мелькнувшие среди зарослей спину и красно-рыжие волосы Ийзэбичи. И как это понимать? Бегство? Закусив от обиды губу, решила вернуться к прерванному диалогу:
— А когда я научусь контролировать свой голод?
Кир-Кули, прижав меня спиной к себе, сильнее обнял за плечи. С одной стороны, чувствовала себя неловко, с другой — опора мне сейчас была очень кстати. И так как мужчина дальше этих дружеских объятий не пошел, вырываться я не стала.
— Сама? Лет через триста, — «ободрил» меня Ашенсэн. — Может быть чуть раньше.
— Уйдите! — взвыла я и вяло дернулась из рук блондина, чувствуя, что сейчас либо расплачусь, либо сорвусь, либо поломаю к чертовой бабушке их магические щиты и вылакаю всю энергию из этих разносчиков дурных вестей.
— Тебе придется пойти с нами, айка, — мягко удержав меня в кольце своих рук, сказал Кир. — Ты же не хочешь уничтожить этот милый растительный мирок? Тебе и на год его не хватит. Пойдем с нами, а, Зо… принцесса?
— Зачем? — из груди вырвался предательский всхлип. — Чтобы питаться птицами, зверьми и разумными существами?
Взглядом, которым Кир одарил те самые кусты, за которыми скрылся Карури, можно было пожар разжигать. Не знаю, о чем он подумал, но вслух вполне спокойно произнес:
— Нет, маленькая. Чтобы примерить парочку блокирующих голод браслетов.
— А если не подойдет? — грустно спросила я.
— Тогда ближайшие пару столетий тебе лучше провести на энергетическом источнике. У нас как раз есть один совершенно свободный, — сказал Ашенсэн и (о чудо!) потрепал меня по волосам. Не сильно и как-то… по братски, что ли? Или даже по отечески. Хм… а у нас точно общие дети? Или мне все-таки дурят голову эти господа?
Однако узнать для начала я решила про браслеты, а потом уже пытать своих новых (или старых?) знакомых на тему всего остального. После пяти минут выяснений, что за «кандалы» на меня планируют нацепить и к какому спасительному источнику «привязать на цепь», я позволила себя уговорить и вылезла из зеленого укрытия.
Снаружи меня ожидала безрадостная картина, которая только подтверждала слова Сэн. Вокруг была выжженная, высушенная пустыня. Почерневшие остовы растений осыпались пеплом от малейшего прикосновения. Я старалась не смотреть по сторонам. От одного только вида этого мертвого царства мне становилось дурно. Особенно когда вспоминала, как выглядело данное место до моего сонного обжорства. И ведь прошло всего-то несколько часов… Или суток?
Дракона мы нашли за границей пепелища. Он полулежал на берегу моря, опираясь спиной об поросший мхом валун, покусывал травинку и смотрел вдаль. На лице его… красивом мужском лице, словно высеченным из камня, блуждала счастливая улыбка.
— Что ты здесь делаешь, Огненный? — Спросил его брат.
— Я и забыл, как это красиво, — не отвечая на вопрос, отозвался рыжий.
— Что красиво? — подозрительно поинтересовалась я.
— Закат! — пояснил дракон и мечтательно вздохнул.
— Он спятил? — подал голос Кир-Кули, и сам себе ответил: — Хотя он и раньше не отличался особым здравомыслием.
Сэн молча обошел вокруг камня и встал перед братом, надежно загородив тому облюбованный вид. Пристальный взгляд и слишком уж задумчивое выражение на лице зеленоволосого мага мне не понравились, и я, выдернув свою ладонь из руки блондина, тоже подошла ближе, чтобы, увидев зверушку в руках Карури, возмущенно воскликнуть:
— Отпусти немедленно, живодер!
— О, айка! — как-то чересчур радостно произнес Кир-Кули, снова притянув меня к себе. Он начал свободной рукой перебирать выбившиеся из моей косы пряди, легко касаясь пальцами кожи лица.
— Виделись! — огрызнулась, пытаясь уклониться от странно-волнующей ласки.
— Да не ты, принцесса. Вон то существо — айка, — пояснил он, кивком указав на несчастного белого зверька в хищных лапах жестокого дракона.
Впрочем, стоило признать, что несчастным зверек не выглядел. Скорее кровожадным. Голубоглазая мелочь, сосредоточенно шевеля ушками, с упоением вгрызалась в руку рыжего, раздирая ее до крови. Вся кисть была покрыта быстро заживающими следами от острых зубок и когтей. И вот это пушистое чудовище — айка? И в честь нее меня именует беломордый «женишок»?!
Я снова дернулась. Не отпустил. Зас-с-с-ада.
— Ий, а где коготь? — каким-то непривычно мягким, я бы даже сказала, ласковым голосом произнес Ашенсэн. Так с душевно больными разговаривают, угу. Или с маленькими детьми, когда те в неадеквате.
