Моя темная Ванесса полностью

ТЕЙЛОР РАБОТАЕТ В НОВОМ ЗДАНИИ в пяти кварталах от отеля – это громадина из стекла и стали среди известняка и кирпича. Я знаю, как называется ее компания – Creative Coop, и знаю, что ее описывают как креативное рабочее пространство, но не могу разобраться, что люди там делают. Внутри естественное освещение и кожаные диваны, широкие столы, за которыми сидят люди с открытыми ноутбуками. Все молоды и улыбчивы, а тех, кто постарше, отличает какая-нибудь крутая фишка, маскирующая их под молодых: модная стрижка, эксцентричные очки, одежда в стиле нормкор. Я стою, прижимая к себе сумочку, пока девушка в круглых проволочных очках не спрашивает меня:

– Вы кого-то ищете?

Я обвожу взглядом помещение. Слишком много пространства, слишком много людей. Я слышу, как называю ее имя.

– Тейлор? Посмотрим. – Девушка поворачивается и оглядывает комнату. – Вон она.

Я следую взглядом за указанием ее руки: склоненная фигура над ноутбуком, худенькие плечи и белесые волосы.

Девушка зовет:

– Тейлор!

Та поднимает голову. Потрясение, написанное на ее лице, подталкивает меня к двери.

– Извините, – говорю я. – Я ошиблась.

Я уже на улице, за полквартала от здания, когда слышу, как она меня окликает. Тейлор стоит посреди тротуара. На плече у нее лежит почти белая коса. Она без куртки, в свитере с горлом и такими длинными рукавами, что они закрывают кисти ее рук. Мы пристально смотрим друг на друга. Она поднимает руку – из-под рукава показываются кончики пальцев – и дергает себя за косу. Внезапно я вижу ее такой, какой, должно быть, видел он: четырнадцатилетней, неуверенной в себе девчонкой, треплющей кончики волос, пока он разглядывал ее из-за своего стола.

– Не могу поверить, что это правда ты, – говорит она.

Я пришла, заранее заготовив резкие слова. Хотела пронзить ее насквозь, но захлебываюсь адреналином. Из-за него мой голос становится высоким и дрожащим, когда я прошу, чтобы она оставила меня в покое.

– И ты, и эта журналистка, – говорю я. – Она постоянно мне названивает.

– Окей, – говорит Тейлор. – Она не должна была так поступать.

– Мне нечего ей сказать.

– Прости. Правда, мне жаль. Я просила ее на тебя не давить.

– Я не хочу быть в этой статье, ясно? Так ей и передай. И скажи ей, чтобы не писала о блоге. Я не хочу, чтобы эта история отразилась на мне.

Тейлор внимательно смотрит на меня. Выбившиеся из прически прядки парят вокруг ее лица.

– Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое, – говорю я.

Я вкладываю в эти слова все свои силы, но они звучат как мольба. Все не так; мой голос кажется детским.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти.

Она снова зовет меня по имени.

– Можем мы с тобой просто поговорить? – спрашивает она.

Мы идем в кофейню, где я три недели назад встречалась со Стрейном. Пока мы стоим в очереди, я рассматриваю ее во всех подробностях, замечаю тонкие серебряные кольца у нее на пальцах, пятнышко туши под ее левым глазом. От ее одежды исходит аромат сандалового дерева. Она платит за мой кофе. Когда она достает кредитку, у нее дрожат руки.

– Это вовсе не обязательно, – говорю я.

– Обязательно, – говорит она.

Бариста запускает кофемашину. Машина испускает грохот перемалываемых зерен и пар, и через минуту перед нами ставят два кофе с одинаковыми нарисованными на пене тюльпанами. Мы садимся у окна. Вокруг нас барьер пустых столов.

– Значит, ты работаешь в отеле, – говорит она. – Наверное, это прикольно.

Я презрительно смеюсь, и лицо Тейлор немедленно заливает румянец.

– Извини, – говорит она. – Глупость какую-то сморозила.

Она говорит, что нервничает, называет себя стеснительной. Руки ее по-прежнему дрожат, она смотрит куда угодно, только не на меня. Я едва удерживаюсь, чтобы не нагнуться к ней через стол и не сказать, что все в порядке.

– Как насчет тебя? – говорю я. – Что это за компания?

Услышав такой простой вопрос, она улыбается от облегчения.

– Это не компания, – говорит она. – Это коворкинг для творчества.

Я киваю так, словно понимаю, о чем она.

– Не знала, что ты художница.

– Ну, я занимаюсь не визуальным искусством. Я пишу стихи. – Она поднимает свою кружку и отхлебывает кофе, оставляя на бортике бледно-розовое пятно.

– Значит, поэтесса – это твоя профессия? – спрашиваю я. – Типа, ты так зарабатываешь?

Тейлор подносит ладонь ко рту, словно обожгла язык.

– О нет. На этом не разбогатеешь. У меня есть подработки. Внештатные литературные проекты, веб-дизайн, консультирование. Куча всего. – Она ставит кофе на стол, сплетает пальцы. – Ладно, возьму быка за рога и спрошу. Когда у тебя с ним все закончилось?

Прямота и банальность вопроса застают меня врасплох.

– Не знаю, – говорю я. – Трудно сказать.

От разочарования у нее словно опускаются плечи.

– Ну, со мной он порвал в январе две тысячи седьмого, – говорит она. – Когда о нас уже вовсю сплетничали в школе. Мне всегда было интересно, не бросил ли он тогда и тебя.

Я пытаюсь удержать на лице терпеливую улыбку и вспоминаю тот год. Январь? Помню его признание, скованное льдом здание в огне.