Эх, видел бы отец, что я сегодня устроил в Санкт-Петербурге! В каком-то смысле я и сам сегодня стал полководцем.
Шрам проводил нас до входа в туннели, что ведут под дворец, и мы остались с Софией наедине.
— Простите меня! — кричал нам вслед глава гильдии воров, закрывая проход за нашей спиной. — Я правда не могу туда пойти.
— Тебя никто не осуждает, Шрам, — ответил ему я. — Береги себя и своих людей! Ночь скоро закончится.
Последние слова, сказанные мной, эхом пронеслись по пустому коридору и, похоже, так и не достигли ушей Шрама, поскольку тот уже закрыл нам единственный путь к отступлению.
— Не боишься? — спросил я Софию, когда мы принялись исследовать лабиринт подземных катакомб.
— Нет, — помотала головой она. — С тобой мне ничего не страшно, владыка. Как далеко нам идти до филактерии? Ты чувствуешь её?
— Чувствую, она совсем близко. По моим прикидкам, прямо под тронным залом императора, — объяснил я. — А ведь он даже не подозревает, над чем восседали он и его предки многие столетия.
Через десять минут блужданий по мрачным коридорам мы, наконец, добрались до просторной комнаты, которая источала колоссальное количество тёмной магии.
Я быстро провёл самодиагностику, оценил работу магических каналов и понял, что на поднятие армии мёртвых потратил не так уж и много сил. Видимо, благодаря сердцу, ко мне вернулась большая часть былого могущества. Мана уже растеклась по моим каналам, заполнила их до предела. Хоть я вытянул из сердца всю энергию, она не улетучилась, а плотно засела внутри меня.
— Мы на месте, — заключил я, когда мы с Софией вошли главный зал. В центре выложенный чёрным камнем просторной комнаты стоял постамент, на котором и находилась тот самый сосуд, что я искал.
Красная ваза, заполненная органами Никона. В ней и заключена вся его мощь. Когда-то и я хотел себе такую же… Но как же всё-таки это было глупо.
— Представляешь, София, а ведь я хотел засунуть себя в такую же, — усмехнулся я, приближаясь к вазе.
— Думаю, она была тебе не к лицу, владыка, — ответила девушка.
Это уж точно. Каким бы я ни был мощным некромантом, мне совсем не хочется расставаться со своим «я». Не хочется терять это тело и это сознание. Возможно, я не зря умер тогда. Жизнь в теле Константина Владыкина — это второй шанс. Второй и последний. Ограничить свою мощь, но получить то, чего мне так всегда не хватало.
Семью и друзей.
— Не будем медлить, — сказал я, отбросив в сторону лишние мысли. — Пора её уничтожить!
Я рванул вперёд, не желая тратить более не секунды. В моём правой руке зарядилась тёмная магия. Один мой приказ — и она разрушит сосуд, который поддерживает бесконечное возрождение Никона.
— Я бы посоветовал тебе не делать этого, Вселяющий Страх, — проскрипел голос лича.
Моя рука остановилась в сантиметрах от филактерии, а тёмная магия в моей ладони угасла. И всё потому, что у Никона в руках оказался заложник. Человек, ставший мне дорогим за последние несколько месяцев.
Как я и предсказывал, Никон пришёл, чтобы помешать нам уничтожить филактерию. Но появился он в самый неудачный момент, когда моя ученица оказалась беззащитна. Когда я сконцентрировал всё своё внимание на уничтожении сосуда.
Лич обхватил мою ученицу своими костлявыми руками.
— Правильно сделал, что остановился, Вселяющий Страх, — рассмеялся Никон. — Ещё бы секунду, ещё хотя бы одно сокращение твоих мышц, и она была бы мертва.
— Насколько же ты низко пал, Никон, — помотал головой я. — Брать заложников? Неужели ты настолько меня боишься? Даже в этом теле я продолжаю быть для тебя Вселяющим Страх?
— Не заговаривай мне зубы! — рявкнул Никон. — Ты все свои шансы истратил. Если хочешь спасти свою девку, покажи, чему научился за время проживания в этом теле. Покажи мне свою жалкую человечность. Пожертвуй собой. Прикончи себя!
— Не делай этого, владыка! — попыталась воспротивиться воли лича София.
— Заткнись! — проревел лич. — Ты ведь сам учил меня, Вселяющий Страх! Ты говорил, что каждый, кто идёт против нашей воли, должен умереть.
Я учил такому? А ведь Никон не лжёт. В прошлом я действительно мог сказать такое.
Да… Передо мной сейчас стоит вовсе не лич. Не мой прошлый ученик Никон. Этот иссохший труп, заполненный тёмной магией — это олицетворение моих старых идеалов.
Передо мной — я же сам. Только время, что я провёл в теле Константина Владыкина, очень многое изменило. Я впервые за тысячу лет своей жизни узнал, каково это — иметь семью, друзей и близких людей.
Я оскалился в жуткой улыбке, когда почувствовал лёгкие колебания тёмной магии, которые Никону не принадлежали.
— Знаешь, Никон, ты мог бы достичь большего, если бы не завидовал мне. И если бы я не был таким плохим учителем, — произнёс я. — Только теперь всё по-другому. Возможно, ты не заметил, но в этой комнате есть ещё один могущественный тёмный маг. Человек, который стал учеником куда более способным, чем ты.
Никон в полном недоумении взглянул на меня. Его магические органы чувств, не отрываясь, смотрели мне в глаза из его пустых глазниц.
А заряд тёмной магии возрастал, и он не принадлежал ни мне, ни личу.
