– Ну чего ты такой злой?!.. – возмутилась Ширин.
– Ну так тебе тоже не жалко грызунов, за которыми удавчик будет охотиться в лесу, – рассмеялся я и поцеловал любимую в щечку.
Так, перебрасываясь идейками про мохнатого удавчика, мы меряли шагами лесопарковые тропинки. Мы сошлись на том, что удавчик – идеальный домашний питомец (а заодно и предмет гардероба), и будет доставлять хлопоты разве что во время линьки. Как и всякое покрытое шерстью животное, удавчик – конечно – должен линять. Но вот сбрасывает ли он еще и кожу, как обычные змеи, мы так и не решили.
Моя девочка веселилась. Время от времени звучал ее волшебный смех, похожий на перезвон бубенцов. А оттого, что весело было милой, у меня тоже было хорошее настроение. Сколько радости принес нам такой – незатейливый, в сущности – «прикол» про волосатую змейку. Держась за руки и каждые десять минут целуясь, мы порхали по лесопарку так беззаботно, будто в нашей жизни все было просто и ясно, как солнечный день. Точно это не мы договорились до совместного суицида.
Мы вышли из лесопарка, когда в воздухе уже начала сгущаться вечерняя мгла. По настоянию Ширин завернули в бистро.
– Не волнуйся, – игриво подмигнула мне моя девочка. – То, что мы поедим в бистро – не значит, что дома я не состряпаю нам ужин.
Бистро под грязно-желтой вывеской «Выпечка – круглосуточно» – было обставлено убого. По кафельному полу – трещины. На стене, выкрашенной в унылый цвет болотной тины, темнело неизвестного происхождения пятно. Стекло витрины такое мутное, что с трудом разглядишь грубо сваленные ватрушки, пончики и пирожки. Продавец – иранской наружности паренек с едва пробивающимися усиками – явно вымотавшийся за долгий рабочий день, уставил обреченный взгляд в выпуклый экран старенького рокочущего телевизора.
Но мы пришли в бистро не в качестве тайных покупателей и не за «европейским» сервисом. Так что, купив у парня пончиков и пирожков, мы вполне себе комфортно устроились за синим столиком, который Ширин протерла двумя антибактериальными салфетками. Уплетая выпечку, мы вели непринужденный разговор. Вернее – говорила моя девочка, а я с обожанием глядел на любимую и периодически вставлял свое «угу».
– В детстве я боялась коров, – смеясь, делилась со мною милая. – Да, панически боялась коров. Я думала: они чудовища – и хотят меня съесть. Аульская девчонка, которая боится коров. Ну не забавно ли?..
– Если б я родился в сельской местности, я бы мальчишкой тоже боялся бы коров, – улыбнулся я. – Но я в детстве видел их только на картинке в цветной книжке-гармошке.
Сегодня у Ширин был день воспоминаний. Оказывается, в ее жизни в бедном западно-туркестанском ауле были не только гневливые авторитарные родители, заставлявшие дочку молиться и с малых лет трудиться по хозяйству. С поэтическим вдохновением и горящими глазами моя девочка рассказывала, как в окружавших аул садах распускались нежно-розовые и белые цветы на абрикосовых деревьях. И как со своей подружкой Гульназ (приятельницы были тогда совсем крохотными девчушками) играла с песком и камнями под древесными кронами. Бедняжку Гульназ в семнадцать лет выдали замуж за заезжего бизнесмена на джипе – не раз женатого обладателя счета в швейцарском банке, акций крупной винодельческой компании, круглого брюха и бороды с проседью.
Когда Ширин рассказала об этом, на лицо моей милой точно упала тень от тучи. Положив свои изящные ручки на мою руку, любимая сказала чуть дрожащим голосом:
– Как же я рада, что встретила тебя. Какое счастье – спать в одной постели с красивым юношей, своим сверстником. А не быть игрушкой для толстопузого старикашки, у которого изо рта разит гнилью.
У моей девочки был обычно воробьиный аппетит. Она наедалась и одной ложкой салата. Но сейчас, в бистро, Ширин с удовольствием скушала пару пирожков с капустой и румяный пончик в белой сахарной пудре. Мы выпили еще по стаканчику не очень вкусного (несмотря на сливки) кофе – и покинули бистро, чтобы двинуться домой.
– Но сначала заглянем в магазин, – решила милая.
В супермаркете моя девочка покидала в тележку тюбик майонеза, коробочку яиц, пару банок консервированных овощей и еще каких-то продуктовых мелочей. Я следовал за Ширин, зорким глазом обозревавшей товары на полках, и радовался тому, что из моей любимой фонтаном брызжет энергия, которой хватило и на приготовление яичницы, и на долгую прогулку, и на шутки про шерстяного удавчика. А ведь я боялся, что после тягостных разговоров с Юлией Владимировной, пройдохой-дамочкой из «Альфа-беты» и жуликом, предлагающим прописку за шестьдесят тысяч червонцев, мы проведем остаток дня в тоске; крыса-отчаяние будет глодать нам сердца. Но моя милая не позволила нам травиться черной желчью меланхолии. Как и всегда, моя девочка меня поразила. Только от нее зависела «погода в доме» (и на прогулке). Наступившая оттепель была, как будто, вызвана нежной улыбкой Ширин.
C набитым под завязку пакетом – мы притопали домой. Наполнили продуктами холодильник.
