— Дайте мне еще пару минут. — ответила ей, не отрывая глаз от Саши. — Спасибо тебе, за то, что всегда был рядом. — продолжила шептать онемевшими губами. — Спасибо за всё, жизнь моя. Я никогда тебя не предам, слышишь? Я приду к тебе уже очень скоро и мы опять будем счастливы. Ты будешь снова ругать меня за то, что я хожу зимой без шапки, а злиться на тебя за чрезмерную заботу. Буду снова готовить тебе твои любимый блины с мясом и планировать дальнейшее будущее.
— Ира, дочка, хватит. — папа поймал меня за плечи и поставил на ноги. Люди начали подходить к гробу, а в меня будто бес вселился. Я начала кричать, чтобы никто его не трогал, хвататься за гроб и истерить.
Спустя годы понимаю, что это было жуткое зрелище и бедные мои родители. Но тогда я не соображала ничего, лишь понимала, что последний раз прикасаюсь к любимому человеку.
Отец держал меня пока гроб опускали в могилу, но видимо в какой-то момент я смогла вырваться. Последнее, что слышала, это были слова Леши, друга Саши:
— Что творишь, дура? — дальше был провал и боль, сковывающая тело.
В себя приходила очень тяжело. С трудом открыв глаза, попыталась повернуть голову, но не смогла. Острая боль пронзила затылок.
— Ира? — послышался мамин голос рядом.
— Мама? — прохрипела я.
— Господи… — мама заплакала и я почувствовала ее руку на своей. — Наконец-то милая ты очнулась.
— Где я? — слова давались с большим трудом.
— В больнице, Ирочка. Я сейчас доктора позову. — я слышала как она начала кричать, чтобы позвали доктора, но не могла пошевелиться.
— Ирина, вы меня слышите? — послышался женский доктор.
— Да. — прошептала я, пытаясь открыть глаза.
— Отлично. Как вы себя чувствуете?
— Болит… голова… очень. — выдавила я с небольшими паузами.
— У вас серьезная рана на голове, была операция. Сейчас вам поставят обезболивающее и станет немного легче. Вы помните кто вы?
— Да, всё помню.
— Отлично. Можете повернуть голову хоть немного?
— Нет. Можно мне воды?
— Да, конечно. — губ коснулась трубочка и я жадно припала к воде. Но много мне не дали.
— Нельзя сразу столько. Пейте почаще, но помаленьку. — сказала женщина. — Я сейчас приподниму вам кровать, чтобы вы могли оглядеться. Ни в коем случае не делайте никаких резких движений.
Постепенно кровать стала приподниматься, и уже через минуту я был в полу сидячем положении. Так стало видно маму, которая очень похудела и почернела. Так же я увидела врача, женщину лет сорока пяти с короткой модной стрижкой.
— Давайте знакомиться. — сказала она. — Меня зовут Алла Ивановна, я твой лечащий доктор. Сейчас я буду тебя осматривать и проверять, чувствуешь ли ты свое тело. — она начала трогать мои руки, ноги и даже просунула руку под спину. К счастью, я чувствовала каждое ее прикосновение.
Мама молча наблюдала, вытирая то и дело катившиеся слезы. Я же не понимала и не помнила, что со мной произошло.
Осмотрев меня досконально, доктор ушла, оставив нас с мамой вдвоем.
— Что произошло? — спросила я маму.
— Ты вообще ничего не помнишь? — родительница выглядела измученной и уставшей.
— Помню, что хоронила Сашу. — сказала и прикрыла глаза, чтобы не расплакаться.
— Ты прыгнула в гроб за ним, никто не успел тебя перехватить. Удар пришелся головой о железный крест гроба. Ты разбила голову и девять дней провела без сознания.
— Он меня не взял, да? — спросила я маму, чувствуя как по щеке катится слеза. — Я ведь за ним хотела, чтобы вместе навсегда.
— Зачем, Ира? Почему о нас с отцом ты не подумала? Как бы мы пережили твою потерю? Ты хоть на секунду представила, что бы стало с нами?
— Прости меня… — прошептала я. — Я просто не могу без него, мама…
— Всё наладиться, нужно только время.
После этого я провела две недели в больнице. Можно сказать, что заново училась ходить. Я очень сильно похудела, почти не ела ничего и не могла ни с кем общаться. Именно тогда я впала в депрессию, которая продлилась почти два года.
Потом заболел отец и мне пришлось взять в себя в руки. Я продала Сашину фирму и открыла свое небольшое дизайнерское агентство. Погрузилась вся в работу, стала холодной, пустой и безразличной ко всему миру. Пока не встретила Руслана и не разворошила старую рану…
Руслан
Почти две недели пьянства, женщин и всякой дряни не помогли забыться. Я не мог выкинуть Иру из головы. Старался стереть ее из памяти, сердца, но не мог. Ни одна женщина не помогла мне получить ту самую разрядку.
Когда организм перестал принимать алкоголь, пришлось остановиться. Знал, что нужно поехать к Ире, поговорить, умолять о прощении, но не мог. Знал, что после такого не прощают, даже не дают шанса на объяснение. Но уже на вторые сутки трезвой жизни, я не смог и поехал к ней.
На улице было уже темно. Я припарковался у ее подъезда и посмотрел в окно, где горел свет. Она дома. Только собирался войти в подъезд, как заметил в окне мужчину. Он улыбался и по-хозяйски курил в форточку. Хотелось бы сказать, что показалось, но нет. Моё место заняли, причем максимально быстро.
