Именно у Макото он в основном учился тонкостям работы в студии. Она два года пробыла ассистентом, а менеджер в агентстве, которому ее представил Саваи, поручал девушке снимать пейзажи для веб-объявлений. В свои двадцать шесть лет она уже завоевала доверие клиентов и зарекомендовала себя как многообещающий фотограф.
Харуто с болью осознал, что она всего на два года старше, и еще острее ощутил собственную некомпетентность.
– Ну-ка, выше нос! Все поначалу косячат. Хотя я бы тоже расстроилась: Таканаси очень строгий.
Так звали главного ассистента, который только что сделал Харуто выговор. Кэндзо Таканаси. Злобный обладатель выбритой, как у монаха, головы и змеиных глаз. Под его тяжелым взглядом и без того робкий Харуто замирал, будто кролик.
– Он за дело разозлился. Я не справился с задачей…
– Может быть, – Макото улыбнулась. – Но я тебе расскажу по секрету: говорят, на первых порах у Таканаси самого все валилось из рук.
– Что? Не может быть!
– Может-может! Так что…
– Асакура-а-а! Будешь про меня гадости болтать – зеркалку однообъективную тебе в живот воткну! – зарычал Таканаси, наступая на нерадивого ассистента.
Харуто побелел, выпалил:
– П-пойду всем чаю налью! – И сбежал из студии.
Он прекрасно отдавал себе отчет в том, какой он растяпа. Медленно осваивал работу, а если делал заметки, то сам же их терял. Такими темпами он никогда не встанет на ноги как настоящий фотограф. Надо срочно брать себя в руки…
Харуто вытащил из автомата бутылки с чаем, подхватил их в охапку и хотел уже вернуться… как вдруг громко зазвенел телефон.
«Ох, зуб даю, Таканаси! Наверняка требует купить ему какого-нибудь „Доктора Пеппера“!»
Однако, увидев имя на экране, Харуто от неожиданности все выронил.
– А! А! А! Алло?! – срывающимся от волнения голосом пропищал Харуто.
– Привет!
Ему позвонила Мисаки.
– Прости, что так долго не звонила. Температурила.
– Что? Ты заболела? Как ты?
– Уже нормально. Асакура, слушай, а ты… сегодня вечером сво…
– …боден! Абсолютно! Как ветер! Работа закончится в восемь, а потом примчусь, куда скажете!
– Тогда встретимся в девять на Сибуе?
– С удовольствием!
Они распрощались, и Харуто перевел дух.
«Н-неужели ответит? По поводу признания. И раз даже назначила встречу, то… она не против? Нет-нет-нет! Не делай поспешных выводов, Харуто Асакура!»
Сколько раз он тем больнее получал по носу, чем больше смел надеяться! Вспомнить только, как в средней школе ждал, что Кёко из старшего класса ответит ему взаимностью, а вместо нее на встречу явился заправский хулиган с битой наперевес! Так что нет, никаких преждевременных надежд! Но вдруг?..
– Асакура-а! Чай уронил и стоит лыбится! Будешь бездельничать – штативом по роже вмажу!
Таканаси злобно буравил Харуто взглядом, держа на плече штатив на манер биты.
В общем, для начала надо сделать все, чтобы с работы отпустили пораньше! Молодой человек нервно сглотнул.
В итоге Харуто провозился, пока расставлял реквизит по местам, и с работы его отпустили только без двадцати девять. От Ёёги-Уэхары, где располагалась студия, верхом на велосипеде до Сибуи можно было долететь и за двадцать минут. Так что молодой человек напряг все силы и, преодолевая усталость, крутил педали.
Он летел через беспокойную Сибую, вокруг гудела молодежь.
Харуто забросил велосипед на стоянку и устремился к станции. Опоздал на пять минут. Как он смел не приехать вовремя в такой важный день! Молодой человек вертел головой во все стороны и наконец высмотрел Мисаки возле статуи Хатико.
– Прости, опоздал!
Девушка вздрогнула. А затем поклонилась и извинилась:
– Прости, что поймала по дороге с работы.
– Что ты! Я же совсем не против! Ой! Если хочешь – пойдем поужинаем?
– Можно, – ответила Мисаки, немного натянуто улыбаясь. Харуто встревожился.
Похоже, все-таки нет…
Пока они стояли на большом перекрестке, Мисаки не вымолвила ни слова.
«Молчит… Значит, откажет… Вот и все… Все кончено».
Спина Харуто покрылась холодным потом.
И тут вдруг Мисаки воскликнула:
– Нет, я все-таки не могу!
И смяла в руках оранжево-терракотовую юбку.
«Что именно – „не могу“?! Со мной рядом стоять? Да?!»
– Я… Прости!
«Вот! Я знал! Она мне откажет! Нельзя, никогда нельзя ни на что надеяться!»
– Я так нервничаю, что мне кусок в горло не полезет!
– Что?.. – опешил Харуто.
– Я с того самого вечера столько думала… О тебе и все такое… – Девушка смущенно закрыла лицо ладонями. – Мне никто никогда такого не говорил, и я страшно обрадовалась. Но я же тебя совсем не знаю!
Голос ее дрожал, как будто она боролась с порывами ветра…
– Поэтому мне страшно, и я не знала, как лучше, очень металась…
…но собрала всю храбрость в кулак и решила высказать все, что скопилось в душе.
– Вот, поэтому я… Ну… Как бы сказать… Я… А-а-а! Что ж такое! – Мисаки взлохматила волосы. – Прости, что хожу вокруг да около! Сейчас все скажу!
Загорелся зеленый, и девушка взглянула прямо Харуто в глаза.
– Я хочу тебя полюбить!
Их с обеих сторон окружил людской поток.
– Вот… Так что, если ты не против… – отблеск светофора красивым бликом лег на ее пылающие щеки, – …то давай встречаться!
