– Это она так говорит… – грустно покачал головой Ханс. – Но это неправда. Она любит вас, Фелипе, я хочу, чтобы вы знали, что я на днях уезжаю в Германию. Один, без Джины. И она об этом ничего не знает. Я хочу, чтобы вы помирились.
– А вы меня не обманываете? – недоверчиво спросил Фелипе.
– А какой мне в этом смысл?
– Еще раз посмеяться надо мной.
– Вы меня не за того принимаете, – сказал Ханс и дружески похлопал Фелипе по руке.
– Она меня обманула! Это гадко! – пожаловался Фелипе.
– Она была в отчаянии. Ей не хватало вашей ласки и внимания, – парировал Ханс. – Берегите ее, Фелипе, и не повторяйте старых ошибок. Не оставляйте ее, откройте ей свое сердце. Вы ведь тоже виноваты в том, что случилось.
Фелипе жестом подозвал официанта:
– Нам повторить!
– Что, кофе? – хитро улыбнулся Ханс.
– Какой к черту кофе! Два коньяка! – от души рассмеялся Фелипе. – Дорогой Ханс, жизнь полна неожиданностей.
Утром в конторе Хуана Антонио появился Роберто, отец Летисии. После ее визита к родителям Роберто еще больше встревожился за судьбу дочери, и только страх за нее и за будущего внука заставил его пойти на столь неприятный разговор.
– Я вам повторяю, – почти по слогам произнес Хуан Антонио, – я буду выплачивать вашей дочери содержание на моего ребенка!
– Вы должны жениться на Летисии, – мягко возразил Роберто.
– Я никогда ей этого не обещал!
– Но ведь ребенок – это огромная ответственность… – продолжал Роберто.
– И вы это говорите мне? Мне?! – задохнулся от возмущения Хуан Антонио. – Послушайте, Летисия не ребенок! Она – женщина и долго осаждала и домогалась меня. Моей ошибкой было то, что я, как дурак, попался в ее сети. И уж не ей жаловаться и говорить об ответственности… Она сама повесилась мне на шею! И все, чего она добивалась, это чтобы я ее содержал. А теперь что, мне и вас еще взять на содержание?!
– Я хочу сразу внести ясность: ваши деньги меня не интересуют, – сдерживая дрожь, произнес Роберто. – Я не богач, но в состоянии обеспечить свою семью всем необходимым.
– Ваши трудности меня не интересуют. Прошу вас, уходите! У меня много работы. Я и так уделил вам много времени, – Хуан Антонио не мог, да и не пытался скрыть своего раздражения.
– Скажите, какую сумму вы собираетесь ежемесячно выделять Летисии, и я верну вам эти деньги, от меня их моя дочь не примет, – Роберто тоже старался побыстрее закончить этот неприятный для него разговор.
– Не говорите ерунду, – отмахнулся Хуан Антонио.
– Нет, я настаиваю на этом! Я сам содержу свою семью. И смогу позаботиться о своей дочери. Она в вас не нуждается, – Роберто вышел с гордо поднятой головой.
У обоих от разговора остался горький осадок.
Потом в офис Хуана Антонио заглянул Ханс:
– Я зашел попрощаться. Завтра вечером я улетаю в Германию.
– Вот уж не думал, что вы с Джиной уедете так скоро, – удивился Хуан Антонио.
– Дело в том… что я уезжаю один. Для меня лучше забыть Джину навсегда. Даниэла открыла мне глаза на то, что происходит в действительности. Поэтому я уезжаю, а Джина даже ничего не знает о моем отъезде, – Ханс, похоже, вновь обрел уверенность в самом себе.
– А если все не так, и она действительно хочет уехать тобой?
– Она знает, где меня найти. И я приму ее с распростертыми объятиями.
– Я понимаю тебя, Ханс, – Хуан Антонио похлопал приятеля по плечу. – Мы будем скучать по тебе.
– Мое отсутствие будет недолгим. Хотя, может быть, лучше мне сюда и не возвращаться, – заметил Ханс.
– Ну, если гора не идет к Магомету… тогда я приеду тебе в гости, – засмеялся Хуан Антонио.
Ханс тоже улыбнулся, услышав неожиданный каламбур:
– В прошлый раз ты говорил то же самое, но за восемь лет так ни разу и не выбрался.
– Если Даниэла меня простит, – мечтательно произнес Хуан Антонио, – мы поедем в Германию на медовый месяц.
– Да, тебе сейчас не позавидуешь, – посочувствовал Ханс.
– Может быть, теперь, когда я порвал с Летисией, Даниэла изменит свое отношение ко мне…
На прощание друзья обменялись крепким рукопожатием.
Сония не находила себе места. Горе переполняло ее, рвалось наружу отчаянным стоном. Чтобы заглушить эту невыносимую боль, ей было необходимо выговориться, излить кому-нибудь душу, и она поехала к Хуану Антонио в офис. Но тот и сам был издерган и измучен. Поэтому он не мог вызвать в себе сострадания к сестре.
– Я всегда говорил, что твоя связь с Рамоном кончится плохо. Ты сама во всем виновата. Почему ты меня сразу не послушала?
– Не ругай меня, – умоляюще сказала Сония. – Наш разрыв никак не связан с тем, что когда-то Рамон служил у меня.
– А с чем же еще? – усмехнулся Хуан Антонио.
Сония, не найдя сочувствия, разозлилась.
– Как бы там ни было, наши отношения с Рамоном были долговечнее, чем твои с Даниэлой, так что не тебе меня учить, – бросила она ему.
Хуан Антонио уныло посмотрел на нее.
– Ладно, давай не будем ругаться. Я совершил ошибку и расплачиваюсь за нее, как ты расплачиваешься за свою связь с Рамоном.
Сония тяжело вздохнула:
– Что со мной будет?
– Перестань себя жалеть, Сония! – бросил ей брат.
– Если я так тебя раздражаю, мне лучше уйти! – сердито воскликнула Сония и встала.
