Это — история страсти. Страсти великой, истинной, словно пришедшей к нам из времен, когда мир был молод.Это — история любви, когда-то превратившейся в ненависть, и ненависти, снова обернувшейся любовью. История мужчины и женщины, когда-то не сумевших понять друг друга — и ставших лютыми врагами, но не разучившихся друг друга любить.Это — история мужчины, который отнял у любимой женщины ВСЕ — только затем, чтобы ВСЕ ей подарить…
— Привет, Холли! Давно тебя не видел.
Девушка замерла, кожа вдруг покрылась мурашками. Она не успела надеть темные очки, солнце било ей в глаза, все расплывалось, теряло очертания. Холли смахнула с лица капли воды и прищурилась, чтобы силуэт говорившего стал резким. Правда, необходимости в этом не было. Она узнала голос, как узнала бы за сто шагов мускусный запах лосьона после бритья. Неужели ей в самом деле страшно? Долгие годы она вглядывалась на улице в толпу, надеясь хоть на миг увидеть надменный профиль, опасаясь встретить знакомый взгляд и еще больше страшась, что никогда этого уже не случится. Холли не переставала страдать, но годы притупили боль и страстное желание, поэтому она по глупости забыла про осторожность, и теперь Девлин Уинтер застал ее врасплох.
— Привет, Дев, — холодно сказала она, стараясь придать голосу твердость.
Чтобы собраться с мыслями, Холли подняла свое полотенце и начала яростно вытираться. «Ну почему именно сейчас?» — спрашивала она себя, отжимая воду из спутанных волос. Дев, конечно, поймет, отчего она медлит.
— Семь лет, — пробормотал он с едва заметной улыбкой. — Кто бы мог поверить! Ты совершенно не изменилась.
Какая злая шутка судьбы — выйти из моря и наткнуться на Дева! Девлина Уинтера. На шесть футов два дюйма загорелой энергии. Шесть футов два дюйма настоящей мужественности. Холли закрыла глаза, но память воспроизвела каждое слово, каждый жест, каждое прикосновение так, будто все происходило вчера: сильные руки, обнимающие ее, шепот заверений, теплое дыхание на щеке, когда жаждущие губы прижимаются к ее рту. Мужчина и женщина одни на пляже. Тогда и сейчас.
Холли подняла глаза, заставив себя встретить страстный взгляд Девлина и бессознательно отметив следы, оставленные на его лице временем: седину в черных волосах, морщинки возле глаз. И все-таки время пощадило красоту Девлина Уинтера.
Холли облизнула соленые губы. Нервное движение спровоцировало Дева, который, негромко чертыхнувшись, схватил ее за плечи, и она сразу откликнулась на его порыв, ибо даже мысль об отказе казалась ей невозможной. А потом Холли вспомнила. Семь лет. Семь одиноких лет. Семь лет ненависти.
— Не надо, — запротестовала она, но железные пальцы лишь крепче сжали плечи девушки. Значит, ничто не изменилось: пока Дев сам ее не отпустит, она в ловушке.
— Не надо? — возразил он. — Не надо обнимать тебя? Не прикасаться к тебе, не ласкать? Почему? Я не собираюсь причинять тебе боль. Просто хочу вспомнить наше прошлое. Хочу, чтобы мы оба его вспомнили.
О да, она вспомнила. Его прикосновения, его слова, его красноречивые уверения. Ведь они принадлежали друг другу, принадлежали навсегда… Все в прошлом, настойчиво повторяла она себе, но Дев улыбнулся и покачал головой.
— Холли, — произнес он с упреком, — ты же все понимаешь. Зачем эта напрасная борьба? Почему не расслабиться и не доставить себе радость?
Неумолимый чарующий голос возвращал ее к тому, о чем она не могла забыть. Сражение проиграно, у нее нет ни единого шанса устоять перед Девом. Его тонкие пальцы нежно ласкают ее обнаженные плечи. Холли чувствовала, что слабеет, и невольно прислонилась к нему.
— Да, да, — увещевал он, крепче прижимая ее к себе. — Вот так лучше, гораздо лучше.
Действительно, почему бы не согласиться? Однако рассудок одержал верх.
Согласиться? В своем ли она уме? Этот человек погубил ее, а потом ушел, даже не оглянувшись. Позволить ему вернуться, словно они расстались вчера? О нет! Она повзрослела. Долгие тоскливые дни, долгие одинокие ночи и осознание того, что Дев только использовал ее, оставили неизгладимый след, но она выжила. Теперь осталось найти в себе силы, чтобы противостоять Деву Уинтеру.
— Холли, Холли, — бормотал он; его ладони, скользнув по спине девушки, легли на ягодицы. — Господи, как мне тебя не хватало! Я тосковал по тебе, Хотел тебя.
— Нет!
Холли высвободилась. Желание-то у него есть, физическая потребность, только ей нет дела до потребностей Девлина Уинтера.
— Перестань, — с холодным презрением сказала она. — Не лги. Семь лет, Дев, ты не нуждался во мне, ни минуты не уделил в своих мыслях легковерной Холли Скотт.
— Неужели? О, Холли, если бы ты только знала!
— Где уж мне знать! — с тем же презрением отозвалась девушка. — Да я и не хочу знать. Я ничего от тебя не хочу. Понятно? Ничего.
Холли отступила, взмахом руки как бы отстранив его от себя, ибо чувствовала, что должна любой ценой разрушить воздействие Дева.
Нагретый солнцем песок обжигал ноги, но еще сильнее опаляли Холли черные глаза, пока он медленно переводил взгляд с одного изгиба ее тела на другой. Грудь у нее трепетала, даже напряглась от боли, которую могло успокоить лишь прикосновение Дева. Одному Богу известно, каким стыдом ей придется мучиться всю оставшуюся жизнь при мысли о мужчинах, которым она отдавалась без любви, желания и радости в надежде смыть клеймо Дева.
