того, Ахмадабад как древний центр кустарного ткачества являлся наиболее
подходящим местом для возрождения кустарного прядения на дому. В этом городе
- столице Гуджарата - можно было больше всего рассчитывать на денежную
помощь со стороны богатых горожан.
С ахмадабадскими друзьями я обсуждал вопрос о неприкасаемых. Я сказал, что
при первой же возможности проведу в ашрам кандидата из неприкасаемых, если, конечно, он будет этого достоин.
- Где вы найдете неприкасаемого, отвечающего вашим требованиям? -
самоуверенно возразил один приятель-вишнуит.
В конце концов я решил основать ашрам в Ахмадабаде.
Что касается помещения, то больше всех в этом мне помог ахмадабадский
адвокат Дживанлал Десаи. Он предложил сдать внаём свое бунгало в Кочрабе, и
мы сняли его.
Прежде всего необходимо было дать ашраму подходящее название. Я
посоветовался с друзьями. Среди предложенных названий были "Севашрам" (место
служения), "Тапован" (место аскетизма) и др. Мне понравилось "Севашрам", но
без уточнения метода служения. "Тапован" казался слишком претенциозным, ибо
хотя тапас и был дорог нам, мы, однако, не могли претендовать на звание
тапасванов (аскетов). Нашей верой была преданность истине, а занятием -
искания и настойчивое утверждение истины. Я хотел ознакомить индийцев с
методами, испытанными мною в Южной Африке. Я жаждал выявить, насколько
возможно применить эти методы в Индии. Поэтому мои компаньоны и я
остановились на названии "Сатьяграха ашрам", что отражало и цель и метод
нашего служения.
Для ведения дел ашрама необходимо было принять свод правил и распорядков.
Мы составили проект и дали его на обсуждение друзьям. Из многочисленных
замечаний мне особенно запомнилось замечание сэра Гурудаса Банерджи. В целом
наш проект ему понравился, однако он предложил, чтобы в качестве одного из
предписаний было добавлено еще и требование скромности, так как он считал, что молодое поколение совершенно лишено ее. Я и сам знал это, но опасался, что скромность перестанет быть скромностью, как только она станет предметом
обета. Истинное значение скромности - самоотречение. Самоотречение есть
мокша (спасение), а пока оно не может само по себе быть предписанием, могут
быть другие предписания, необходимые для достижения мокши. Если поступки
стремящегося достичь состояния мокша или служителя не содержит в себе
скромности или самоотверженности, то не может быть и самого стремления к
мокше или служению. Служение без скромности есть эгоизм и самомнение.
В то время среди нас было около тринадцати тамилов. Пятеро тамильских
юношей последовали за мной из Южной Африки, а остальные прибыли из разных
уголков Индии. Всего нас было двадцать пять человек - мужчин и женщин.
Так был основан наш ашрам. Мы все ели за одним столом и старались жить
единой семьей.
Х. НА НАКОВАЛЬНЕ
Ашрам существовал всего лишь несколько месяцев, когда нам пришлось
выдержать испытание, какого я и не ожидал. Я получил от Амритлала Таккара
следующее письмо: "Скромная и честная семья неприкасаемых хочет поселиться в
вашем ашраме. Примете ли вы ее?"
Я был взволнован. Я не ожидал, что семья неприкасаемых да еще с
рекомендацией такого человека, как Таккар Бапа, так скоро выразит желание
попасть в ашрам. Я показал это письмо обитателям ашрама. Они благосклонно
отнеслись к пожеланию неприкасаемых.
Я ответил Амритлалу Таккару, что мы согласны принять рекомендуемую им
семью, если она будет подчиняться всем правилам ашрама.
Семья неприкасаемых состояла из Дадабхая, его жены Данибехн и их дочери
Лакшми, только начавшей ходить. Дадабхай работал учителем в Бомбее. Они
согласились подчиниться всем правилам и были приняты нами в ашрам.
Однако приезд неприкасаемых взбудоражил друзей, оказывавших помощь ашраму.
Первая трудность возникла из-за пользования колодцем, в котором брали воду и
для хозяина бунгало. Слуга его заявил, что вода, расплескивающаяся из нашего
ведра, может осквернить его. Он всячески стал поносить нас и досаждать
Дадабхаю. Я сказал, чтобы не обращали внимания на эти оскорбления и
продолжали брать воду из колодца, чего бы это ни стоило. Когда он увидел, что мы никак не отвечаем на его ругательства, ему стало стыдно и он оставил
нас в покое.
Нам перестали помогать деньгами. Приятель, спрашивавший меня, смогут ли
неприкасаемые выполнять правила ашрама, не подозревал о возможности таких
последствий.
Одновременно с прекращением денежной помощи появились слухи о возможном
общественном бойкоте ашрама. Мы были готовы ко всему. Я заявил товарищам по
ашраму, что мы не покинем Ахмадабада, даже если нас будут бойкотировать и
лишат самого необходимого. Мы скорей перейдем в квартал неприкасаемых и
будем жить на те средства, которые сумеем заработать физическим трудом.
Дело дошло до того, что в один прекрасный день Маганлал Ганди сообщил мне:
- Денег больше нет, и жить нам в следующем месяце не на что.
- Ну что ж, тогда переедем в квартал неприкасаемых, - спокойно ответил я.
Не впервые мне приходилось подвергаться подобному испытанию и всякий раз в
самую последнюю минуту бог приходил нам на помощь. Однажды утром, вскоре
